Чтение онлайн

– Iceompreost; ichatteGilfwold, - он достал из-под плаща деревянный крест.
– Mesende Willelm Malet, scirgerefa on Eoferwic.

Последовало молчание, потом монахиня повторила:

– 'Willelm Malet?

Она повернулась к другой женщине, выше и моложе ее. Обе переговорили на своем языке, прежде, чем младшая исчезла где-то во дворе.

– Onbidath her, - сказала толстушка.

Она не отступала с дороги, но и не пыталась закрыть ворота, в чем я увидел хороший знак.

Гилфорд кивнул и выдохнул воздух, устало откинувшись в седле.

– Что теперь?
– Спросил я его.

– Сейчас, - сказал он, - мы подождем и посмотрим, впустят ли нас.

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем молодая монахиня вернулась. Моя лошадь начала беспокоиться, перебирая ногами и встряхивая головой; я спешился и зажал уздечку под ее мордой, поглаживая потный бок.

Наконец, монахиня появилась. После обмена несколькими словами со старшей, ворота под скрип петель были полностью распахнуты, и мы медленно вошли внутрь.

– Ne, - сказала старшая, указывая на ножны у меня на поясе. Ее лицо было почти величественным.
– Ge sceolon laefan eower sweord her.

– Вы должны оставить мечи здесь, - предупредил капеллан.

В любой другой ситуации я бы протестовал, потому что никуда не ходил без оружия, но я не мог нарушать покой этого места. По крайней мере, у нас оставались наши ножи, вполне пригодные не только для еды, но и для схватки.

Я кивнул рыцарям, расстегнул ремень и протянул ей, все они один за другим сделали то же самое. Я внимательно следил, как она несет оружие к сторожке. Вернувшись, она позвала войти нас всех, и женщины начали закрывать ворота, потом, взявшись за концы длинного деревянного бруса, они положили его на место. Хорошо это было или плохо, но мы были в монастыре.

Старшая монахиня уже шла вперед, махнув нам рукой следовать за ней по усыпанному гравием двору к зданиям монастыря. Там мы оставили наших лошадей вместе со щитами и пошли по широкой дорожке к церкви и длинному каменному дому, который я принял за жилой корпус. Забор и внешний ров охватывали большое пространство, значительную часть которого занимал большой луг, куда сейчас согнали овец и коров. Слабый ветерок принес запах навоза. На берегу реки за южной стеной дома я увидел темный силуэт мельницы с крутящимся колесом.

– Как ты думаешь, она примет нас?
– Тихо спросил Эдо.

– Вот где полно баб, - сказал Радульф, глядя на монахинь, идущих в противоположном от нас направлении.
– Молодых, если повезет.

Я остановился и повернулся к нему.

– А ты будешь помалкивать, - пообещал я, указывая пальцем в перчатке на его здоровый шнобель.
– Ты меня понял?
– Он смотрел на меня с удивлением. Но я уже по горло был сыт его шуточками.
– Это дом Господа нашего, - сказал я им всем.
– Пока мы здесь, мы не выказываем ничего, кроме уважения.

Отстранившись, я заметил, что капеллан наблюдает за мной. Он не сказал ни слова, но прежде чем отвернуться, мне показалось, я заметил в его глазах проблеск одобрения, хотя мог и ошибиться.

Слова Радульфа заставили меня задуматься, допускается ли в Уилтуне принимать мужчин, или наше дело признали действительно важным? В некоторых монастырях порядки были намного строже; туда вообще не допускались люди из мира, кроме паломников, больных и священников, приходящих принять исповедь и служить мессу. Нам явно было оказано большое доверие, особенно учитывая, что мы были воинами и не принадлежали к их народу.

Последние лучи солнца освещали черепичную крышу собора. Вблизи он оказался еще более впечатляющим. Каждая из трех башен была высотой в двадвухэтажных дома, даже неф поднимался на рост шести человек. Стекла в окнах были окрашены в красные, зеленые, синие и даже желтые цвета, причудливо складываясь в изображения святых и ангелов; я нигде не видел ничего подобного.

Гилфорд не заинтересовался ни одним из этих чудес, так что я спросил себя, уж не бывал ли он здесь раньше? Но если это так, значит ли это, что он тоже знаком с Эдгитой?

Мы пересекли двор, направляясь к большому каменному дому. Монахиня постучала в дверь, а затем открыла ее, хотя я не слышал никакого ответа. Гилфорд пошел за ней, а я следом, резко наклонившись вперед, чтобы избежать удара о низкую притолоку. Зал был освещен всего двумя свечами, расположенными по обе стороны от наклонного письменного стола. У дальней стены был устроен очаг, но огонь в нем еще не разводили, и воздух в комнате был насыщен сыростью. Дверь рядом с очагом вела в соседнюю комнату, откуда сразу же появилась девочка. Ее волосы были заплетены в косу, но не покрыты платком. Она выглядела не старше одиннадцати или двенадцати лет. Девочка замерла, увидев нас, и я подумал, что в ее глазах мы выглядим поистине устрашающе: семеро незнакомых мужчин, причем шестеро в кольчугах и кольчужных шоссах, со шрамами на лицах. Если она выросла в монастыре, она не могла видеть столько рыцарей сразу.

Монахиня что-то сказала ей, девочка кивнула, и не отводя от нас взгляда, отступила в дверной проем.

– Выйдите, - сказал мне Гилфорд коротко, - я хочу спокойно побеседовать с настоятельницей.

– С настоятельницей?
– Я был удивлен.

Я был уверен, что мы приехали, чтобы увидеть Эдгиту.

– А с кем же еще?
– Он начал проявлять некоторое нетерпение.
– Я не могу передать свое сообщение без ее разрешения. Теперь идите.

Я не двигался.

– Мы будем ждать здесь.

– Это не ваше дело.

Но тут дверь снова открылась, и он повернулся к женщине в коричневой рясе с простыми крестами, вышитыми на рукавах белой нитью. Как и монахиня, встретившая нас у ворот, она была немолода, но в ее глазах светилась мудрость, и она держалась с большим достоинством, словно каждый ее шаг был подчинен некой божественной цели.

Она взмахом руки отослала нашу провожатую, та торжественно кивнула и ушла, оставив нас в молчании при свечах.

Первая заговорила настоятельница:

– Faeder Gilfwold, - сказала она.

– Abodesse Cynehild.

Капеллан встал на одно колено, взял ее руку и поцеловал украшавшее ее серебряное кольцо.

– Кажется, в этот раз вы явились с настоящей свитой, - неожиданно произнесла она по-французски, глядя на нас.
– Как меняются времена.

Если она собиралась пошутить, ее лицо этого не показывало, оставаясь бесстрастным, как и раньше.

Гилфорд покраснел.

– Этот эскорт дал мне мой господин, - пояснил он, так же отвечая на французском языке.