Чтение онлайн

— Что же, если желающих выступать больше нет, можно перейти к предложениям, — выручил его наконец Андрианов. — Да нет, резолюцию свою уж лучше припрячьте, она небось, пока собрание шло, устарела…

После собрания Андрианов пригласил Михаила к себе в кабинет.

— Кое-какие части из дефицитных вчера получили. Зайдешь на склад, выпишешь.

Андрианов прошелся по кабинету, бросил в пепельницу окурок.

— Небось задело, что секретарь там в твой адрес проехался? Обиделся? А?..

Андрианов слегка приподнял густые седоватые брови, но глубоко спрятанные глаза, как и всегда, оставались хитро прищуренными. Он мог хмуриться, удивляться, брови то нависали над глазными впадинами, то вместе с кожей лба уходили вверх, а глаза оставались одинаково спокойными, и чуть заметное лукавство светилось в их зеленоватой глубине.

— Ничего, близко к сердцу не принимай! Работал ты хорошо. Скажу по совести, дело прошлое: зимой не больно ты мне понравился, когда вот здесь, — Андрианов кивнул на кресло, — с легким сердцем сам на трудное напросился, — не ожидал я, что сладишь с такими машинами.

Эти слова Андрианова тронули Михаила больше, чем обещание дать запасные части, хоть части эти и были в бригаде нужны, что называется, позарез. Горький осадок, оставшийся от собрания, постепенно начал рассасываться: все же нашелся человек, который оценил по достоинству его работу, работу его бригады!

Жара сошла. Солнце висело невысоко над горизонтом, и косые длинные тени пересекали улицу.

Михаил направился домой. Шел он не спеша, бездельно оглядываясь по сторонам, с наслаждением вдыхая запрохладневший воздух.

«А что, если зайти сейчас к Ольге? — вдруг мелькнуло у него. — Зайти и все сразу решить…»

Больше не раздумывая, он свернул к дому Ольги и отворил калитку. Но Ольгу Михаил опять не застал. Дома были одни дети. Юрка сидел на полу с разбитым носом и орал. Лена, присев на корточки, озабоченно мазала ему нос йодом. На полу лежали ее книги и тетради: она, видимо, только что вернулась из школы и, не успев положить их на место, занялась Юркой.

— Не ори. Так надо, — наставительно говорила Лена. — А то заражение крови будет и весь нос могут отрезать.

То ли оттого, что ему начало щипать нос, то ли из страха, что его могут и совсем отрезать, Юрка закричал еще громче. Однако, услышав, что в комнату кто-то вошел, он стих и только время от времени поскуливал. Отставив в сторону пузырек, Лена сосредоточенно дула ему на нос, трубочкой вытягивая губы.

— Хватит, дядя Илья пришел, — сказал Юрка и хотел встать с пола, но, увидев Михаила, с нескрываемым разочарованием вздохнул и снова сел.

Михаил опустился на низенькую скамеечку рядом с Юркой. Тот громко, на всю комнату, сопел, и от него пахло аптекой.

Михаил начал было расспрашивать, где он сумел так здорово расквасить нос, но Юрка вместо ответа достал из своего ящика два старых, высветленных шарикоподшипника и с выражением злорадства сунул их к лицу Михаила:

— Вот! Дядя Илья принес!

Михаил почувствовал, как краска заливает лицо. Как-то, встретив его на улице, Юрка попросил принести шариковый подшипник. Михаил пообещал, но было очень некогда, и за делами он совсем забыл о своем обещании. И вот Гаранин опередил его.

«А ведь сколько этих подшипников в полевом вагончике валяется — ну, что бы стоило с собой захватить? Еще коня хотел подарить, — вспомнил Михаил свой зимний приход сюда. — Подарил…»

А Юрка, как нарочно, вертел подшипники перед глазами и расписывал, какую прекрасную каталку он из них со временем сделает. А пока что ими можно и так играть: посмотри, как здорово получается! И начал катать подшипники от одной стенки до другой. Михаилу пришлось самому занять место у одной из стенок.

В самый разгар этой нехитрой игры вошла Ольга. Была она в легком платье, перехваченном узким поясом, и казалась более обычного тоненькой и молодой. Темные волосы ее, собранные жгутом, слегка рассыпались, и две-три пряди упали на раскрасневшееся от ходьбы, немного усталое лицо.

Ольга переступила порог, увидела Михаила на полу о подшипником в руках, медленно, тихо улыбнулась, да так и осталась стоять, прислонившись к косяку.

— Ну вот и пришел, — едва слышно, будто самой себе, сказала она.

Михаил вскочил с пола, подошел к Ольге и взглянул ей прямо в глаза, словно хотел прочитать там ответ на мучивший его вопрос. Но оттого, что они встретились взглядами, обоим стало неловко, а вопрос так и остался без ответа. Тогда Михаил открыто, без обиняков спросил:

— Так как же дальше-то будем?

Ольга даже слегка отшатнулась:

— Это ты о чем, Миша?

Михаил молчал: как объяснить, о чем он? Пусть уж сама догадывается.

— Не знаю, Михаил, — наконец проговорила Ольга и огляделась кругом, точно искала себе хорошего советчика.

Он по-прежнему молчал, теперь уж не отрывая глаз от лица Ольги. И чем дольше смотрел, тем родней и дороже становилась каждая его черточка. Не выдержав и позабыв все на свете, Михаил потянулся к Ольге. Ему захотелось обязательно коснуться ее, погладить по волосам, взять за руку. Но едва он дотронулся до плеча Ольги, как с полу громко раздалось:

— Мама!

Юрка крикнул это предостерегающе и требовательно: что ты делаешь, мама?! Или ты совсем забыла обо мне?

С матери Юрка перевел глаза на Михаила, и тот увидел в них холодную враждебность: зачем ты здесь? Нам и без тебя хорошо!

Михаил оторопел. Он же с самого начала знал, что у Ольги есть ребенок, знал, что, если Ольга и полюбит его, ребенок будет осложнять и их сближение, и семейную жизнь. Михаил хорошо понимал, что с Юркой нельзя не считаться. Но он никогда не думал, что Юрка может заявить о себе вот так резко и требовательно.

— Я понимаю, Оля, — сказал Михаил, кивая в сторону Юрки. — Я все понимаю. Но ты не беспокойся, он нам не помешает…

Михаил недоговорил. Чувство сына будто передалось Ольге, и лицо ее, еще секунду назад такое близкое, милое, стало вдруг холодным, чужим. И вся она точно отгородилась невидимой стеной, сжалась в комок.

Юрка подошел к матери и, как бы защищая, крепко обхватил ее колени. В его смотревших исподлобья глазах светилась непримиримая враждебность.

— Нет, ничего ты не понимаешь, — глубоко, прерывисто вздыхая, проговорила Ольга и провела рукой по Юркиным вихрам. — Не помешает!.. Эх, Миша. Да ведь это не вещь какая, которую, если помешала, и в сторону отодвинуть можно… Человек ведь! И если он тебя… ну, если он не захочет, что я могу?