Чтение онлайн

— Да так, ничего.

Гаранин присел на верстак, стал не спеша закуривать.

— Помнится, у нас в цехе как-то водяную трубу пробило. Малюсенькая такая дырочка образовалась, вот вроде этой. Как же из нее вода свистела! Чуть не под самую крышу. — Гаранин делал глубокие затяжки и, щурясь от дыма, поглядывал то на Андрея, то на Хлынова. — Так вот я и говорю. А что, если насверлить побольше таких дырок? Помпу вы знатную соорудили, вода пойдет под хорошим напором… А?

— А ведь это идея! — заорал Андрей и больно хлопнул от радости Хлынова по плечу.

— Идея, черт возьми! — согласился Хлынов. — И никакой тебе лопаты, никаких бороздок…

Они радовались своему открытию, наверное, не меньше, чем если бы изобрели вечный двигатель. Они даже забыли на радостях, что подобные установки уже давным-давно изобретены и небось каждый видел их не раз, если и не на поле, так в кино.

— Кажется, это называется изобрести деревянный велосипед, — заключил Гаранин, и все дружно расхохотались.

…Наступил день испытания установки.

Андрей уже дважды запускал мотор, но вода то срывала резиновый шланг с выходного отверстия помпы, то начинала просачиваться через фланцы в трубах. Сейчас Хлынов ставил на протекающие фланцы новые прокладки.

Андрей долил бензина в бак, подтянул вентиляторный ремень. Инструмент жег руки, и его приходилось обертывать тряпкой. До мотора совсем нельзя было дотронуться.

Временами откуда-то появлялся ветер. Тогда становилось еще жарче. Ветер был сухим и знойным. Словно где-то поблизости топилась и обдавала нестерпимым жаром огромная печь.

Горизонт тонул в струйчатом мареве; расплавленный зноем воздух рождал миражи. Скучившееся на луговине стадо виделось дрожащим красноватым пятном, и луг, как озеро, отражал его в себе. Светло-сизое, с желтыми подпалинами колосящегося хлеба поле застыло в душном изнеможении. Узкие, еще не налившиеся колосья смотрели прямо вверх, точно ожидали чего-то оттуда; отчаявшиеся в ожидании начинали угрюмо клониться к земле. Таких становилось все больше и больше.

Андрей видел, как утром, по приходе на участок, Ольга захватила на ладонь несколько колосков. «Что, дождичка с неба ждете?.. Скупое оно нынче на дождик-то…»

Такого скупого на дождик лета Андрей не помнил давно.

Из-под кромки магистрального канала выплыла и медленно потянулась наискосок белая кучка облаков. Большая, с рваными краями тень накрыла канал и соседний с ним угол пшеничного поля. Андрей скорее ощутил, чем увидел ее. Перестало печь спину, приятно и неожиданно повеяло прохладой. Вода потеряла свой блеск, потемнела и стала почти одного цвета с пшеницей.

Облака столпились и, казалось, застыли на одном месте, заслонив изнывающую в зное землю от солнца. Но уже в следующую минуту оно легко прорвало их непрочную завесу и с прежней беспощадностью обрушило на поля свои жгучие, отвесно падающие лучи.

Со свистом и гиканьем из села прибежали ребятишки. Ну как же! Тут хотят дождь устроить, и вдруг такое важное, такое интересное зрелище обойдется без них!

На канале стало шумно и весело.

— Дяденька! А дяденька! — зазвенел тоненький ломкий голосок. — Дя-день-ка же!

Андрей обернулся. У мотора стоял с устремленными на него смородиновыми глазами и смешными оттопыренными ушами коренастый малыш.

— Как это называется?

— Это? Неужели не знаешь? Радиатор.

— А это? — завладев, наконец, вниманием Андрея, продолжал расспрашивать мальчик.

— Карбюратор.

— А потрогать можно?

— Ну, коли приспела такая охота, потрогай.

Подошел Гаранин. Видимо, он хорошо знал мальчишку, потому что запросто потрепал его по щеке и спросил:

— Что, Юрка, трактористом хочешь быть? Хорошее дело! Только смотри, как бы от мамы не попало, не очень-то тут старайся.

Гаранин спросил у Андрея, знает ли про установку Николай Илларионович. Андрей ответил, что агроном знает, но не пришел, должно быть, потому, что относится ко всему этому довольно скептически. Да и не в духе он, Татьяна Васильевна вчера опять его чем-то расстроила.

С дальнего конца участка шла, почти бежала Ольга. Андрей еще издали узнал ее скорую, скользящую походку.

— Ну, скоро ли вы здесь, механики? — еще издали крикнула Ольга. — Заждались все!

Хлынов что-то ответил. Ольга, не останавливаясь, прошла к Андрею с Гараниным.

— Юрка! А ты как сюда попал?

— Это радиатор, — считая несущественным и потому оставляя без внимания вопрос матери, поспешил поделиться только что приобретенными познаниями Юрка. — А это карбюратор.

— А это что? — Ольга показала на большое масляное пятно, расплывшееся по штанине. — А это?

Пятен было много. Даже одно ухо и то было вымазано маслом и блестело, как начищенное. Андрей удивился, когда Юрка успел вымазаться.

— И вы тоже хороши, — досталось заодно и Андрею с Гараниным. — Допускаете к машине таких несмышленышей, еще руку каким-нибудь ремнем оторвет.

Ольга наскоро вытерла платком масляное ухо и заодно прочистила оскорбленно сопящий Юркин нос.

— Пойдешь со мной на поле, нечего тут околачиваться, грязь отирать.

— Готово! — крикнул Хлынов. — Заводи!

Видя, что Андрей собирается заводить мотор, Юрка вопрошающе взглянул на него: как, мол, стоит туда ходить или тут будет интереснее?

— Иди, иди, — засмеялся Андрей. — Самое интересное сейчас там будет.

Мотор дважды оглушительно стрельнул и загудел на полном газу.

Юрка заколебался: не надувают ли его, уводя отсюда? Но Ольга крепко держала его руку в своей, и волей-неволей с мотором пришлось расстаться.

Гаранин тоже ушел на участок.

Андрей включил помпу.

Как живой, шевельнулся от тяжести воды приемный рукав, шумно всхлипнула и мерно заурчала, зачавкала помпа.

Незаметно, как-то вдруг, над пшеничным полем родилось чудо. Странный небывалый дождь засверкал, заискрился на солнце и с тихим, глухим шелестом начал падать на хлеба в ту и другую сторону от стоящей на козлах трубы. Сначала дождь был крупным и неровным, без той водяной пыли, которая сопутствует обычному дождю и пропитывает влагой весь воздух. Но установка работала все ровнее и ровнее, дождь мельчал и становился более плотным. А вскоре и тонкое светло-сизое облачко водяной пыли повисло над полем и надежно прикрыло его от солнца. Пшеница все больше темнела, земля, еще недавно беловато-безжизненная, с каждой минутой становилась чернее, ярче. И все кругом, чудесно меняясь, становилось красочней, веселей. В воздухе густо запахло мокрой землей и травами.

Ольга с Соней, Хлынов с Гараниным, все поливальщики стояли по обеим сторонам трубы и, не двигаясь, не уходя из-под водяных струй, смотрели на дождь.

Андрею тоже захотелось быть там, на поле, ближе ко всем этим радостно-возбужденным людям, и он в конце концов не выдержал и отошел от мотора.

Отягощенные влагой колосья пшеницы искрились на солнце и казались теперь полнее, весомей. Местами вода уже начала скапливаться в лужи и ручейки. Чтобы не давать лужам застаиваться, ребятишки кто чем пропружали их по участку.