Чтение онлайн

— Мой псевдоним. Что скажете?

Он покачал головой.

Молли улыбнулась:

— И еще я подумала, что, если вы не возражаете, я могла бы дать книгу вашему редактору.

— Моему редактору?!

— Может, она ищет что-то такого плана.

Джек смотрел на Молли, раскрыв рот.

— У вас совсем стыда нет, да?

— Что вы имеете в виду?

— Вы являетесь в мой дом, едите мою еду, спите в моей постели, а теперь вы хотите забрать моего редактора!

— О, перестаньте. Я уверена, что нам обоим хватит места на рынке. Что это за рынок? Миллиард разных оттисков одного и того же? Там всем хватит места. — Молли пошлепала его по голове. — Хотите, я вам принесу чего-нибудь из магазина?

— Труп.

Кейт сидела в своей машине перед школой и ждала Леду. Выглянув из окна, она заметила, как в четырех машинах от нее Элрой болтал с Мейбл Каннингем. Кейт побледнела. Мейбл Каннингем, образец респектабельности в классических юбках до середины голени и водолазках всех цветов радуги, была председателем родительского комитета школы. Кейт осторожно огляделась, а затем как можно скромнее высунула из машины два пальца. Элрой помахал Мейбл и направился к Кейт. У ее окна он немного пригнулся.

— Как дела? — спросил он.

— Спасибо, прекрасно. — Она прочистила горло. — Я лишь хотела узнать…

— А вот и ты!

Они оба — Элрой и Кейт — застыли от ужаса. Директор школы стоял по другую сторону машины.

— Ты здесь работаешь? — сурово поинтересовался он, обращаясь к Элрою.

Элрой выпрямился, прижав руки к груди, словно держал в них шляпу.

— Да, сэр, работаю.

— Так пойди и займись анютиными глазками. Они рты открыли от жажды.

— Да, сэр. Немедленно ими займусь, сэр.

Директор наклонился и заглянул в машину:

— Миссис Мандрел, это вы?

Кейт проглотила вязкую слюну и помахала директору рукой. Он нехорошо на нее посмотрел и отошел.

— И не забудь про клематис возле ступеней, — бросил он вслед Элрою.

Элрой кивнул:

— Да, сэр.

Директор отошел, и Элрой как ни в чем не бывало снова пригнулся, положив локоть на опущенное стекло на двери машины Кейт.

— Итак, что я могу сегодня для вас сделать? У меня есть специально для вас ретина [9] и прозак. [10]

Кейт колебалась. Элрой был молод, лет восемнадцати или около того, с блестящей кожей, высокими скулами и глазами, похожими на золотистый кукурузный сироп.

— Тестостероновый пластырь, — наконец прошептала Кейт.

— Тестостероновые пластыри? Никогда о них не слышал.

— Они новые. Я читала о них в журнале. Но для их покупки нужен рецепт.

Элрой наклонился ближе к ней:

— У вашего мужчины нет тестостерона? Бедняжка, это совсем плохо.

Кейт заметила, как его грудь натянула футболку. Мягкий хлопок на тугой мускулистой груди. Она отвела глаза.

— На самом деле они для меня. Мне просто нужен маленький толчок.

— Вы пробовали терапию?

— Простите?

— Знаете, сексотерапию. Мне помогло, и моя подруга довольна. У меня… ну, у меня были проблемы в том, чтобы оставаться живым.

— Понимаю.

— Десять месяцев я к ней ходил, но она меня вылечила.

— У меня планы на эти выходные.

— Ладно, как скажете. Но знаете, все это требует времени. Вы должны настроиться на то, что все получится не сразу. — Элрой записал заказ. — Хотите еще экстези в придачу?

Лежа в кровати, Джек читал рукопись Молли. Глаза его были широко раскрыты, и «третья нога» пребывала в состоянии твердого окоченения.

Затем он пригвоздил ее…

Затем она скользнула вверх по его…

Затем она опустила руку вниз и…

Джек захлопнул папку с рукописью над своим торчащим майским шестом [11] и безумными глазами уставился в пространство. Он покачал головой. Что, скажи на милость, он может ей сообщить? Лгать он не мог. Он считал своим долгом быть с ней честным. Может, стоит написать записку? Он пошарил в тумбочке в поисках чистого листа бумаги, но ничего не нашел. Встал, вытащил лист из принтера и стал писать записку. Если он сейчас подсунет ее под дверь Молли, то она сможет прочесть ее утром. Прочесть и осмыслить.

Джек открыл дверь. Молли стояла на пороге.

— Так что вы думаете? — спросила она. Джек схватился за сердце и отшатнулся.

— Это было… мм… неплохо.

— Сладкий мой, я бы не стала вылезать из постели ради «неплохо».

— Простите?

Молли шагнула к нему в комнату.

— «Неплохо» — бесполезное слово. Оно ничего не означает. Не хорошо и не плохо. Если вы намерены вынести мне оценку, я хочу услышать «прекрасно» или «ужасно». «Отвратительно» для меня предпочтительнее, чем «неплохо». «Неплохо» — это то, что сразу забывается, то, что не стоит усилий — скучная, водянистая похлебка. «Неплохо» — это, — она задумалась на мгновение, — дерьмо.

Джек обдумал ее слова.

— Ладно. Это было… необычно.

Молли усмехнулась:

— Хорошая вещь, да?

Он выдохнул:

— Изматывающая.

Молли подняла вверх ладонь с растопыренными пальцами.

Джек покачал головой:

— Я в жизни ни разу не читал книгу, настолько лишенную романтизма.

Молли опустила руку.

— Что вы имеете в виду?

Джек понизил голос:

— Коп по имени Тесс Малдун, действующая в кибер-пространстве ради того, чтобы отомстить за убийство своего мужа, выслеживает злодея по имени Рок Гейдж, который в конечном итоге оказывается хорошим парнем, о чем она как-то не догадывается на протяжении трех четвертей книги, слишком занятая тем, чтобы удовлетворять каждую его сексуальную прихоть.

— Что в этом плохого?

— Где нежность, где тайна? Где любовь?

Молли скосила глаза на свою рукопись. Джек постучал по ней пальцем.

— Они до бесчувствия трахают друг друга, и им ни разу не пришло в голову заглянуть друг другу в душу.

— Но в конце они выясняют, что идеально друг другу подходят.

Джек пожал плечами:

— Меня вы не убедили.

Молли наступала:

— Это… это книга о том, как найти себя. Книга об эмансипации. Эмансипация — вот главная проблема двадцать первого века.

Джек решительно покачал головой:

— Это не главная проблема двадцать первого века.

— Нет? Тогда в чем, по-вашему, главная проблема двадцать первого века?

— В том, чтобы не умереть от одиночества.

Они смотрели друг на друга молча. У Молли потемнели глаза. Она прочистила горло.

— То есть вы хотите сказать, что вам не понравилась книга?

— То есть я хочу сказать, что она никуда не годится.

Молли вышла, хлопнув дверью. Джеку стало не по себе. Ему не нравилось, когда по его вине у начинающих писателей опускались руки. Но ей надо было кое-что понять о любви и романтике. Любовь — это не секс. Любовь — это не лучшая поза. Любовь состоит не в том, чтобы у вас обоих одновременно сносило крышу. Любовь — это стойкость. Это нечто, что способно выдержать проверку временем.