Весь мир на кончике пера
Шрифт:
Задав вопрос, казалось бы, несложный:
«Мы можем что-то переделать в нем?»
Да, человек не просто наблюдает,
Не только ощущает все вокруг.
Он сам вокруг себя все изменяет,
Порой осмысленно, порой случайно, вдруг.
Но, главное – реальны инструменты,
Чем человек воздействует на мир.
Их создает, используя фрагменты
Того, что раньше он же сотворил.
И значит, материальный круг замкнулся.
Являясь частью сущего всего,
Сам человек по жизни замахнулся
Менять вокруг природы существо.
А как же «объективная реальность»?
Та, что «дана нам в наших ощущениях»,
Та, «что вне нас и независима от нас».
Откуда все, и кем оно дано?
Но ощущения наши субъективны.
Так что, у всех своя реальность?
Тогда, какая ж это объективность?
Одна сплошная индивидуальность.
В плену полемики и столкновенья мнений
Вопросов тьма, – ответов лишь крупицы!
И, погружаясь в бремя размышлений,
Сквозь них непросто к истине пробиться.
Сопереживание
Звучит концерт, солист с оркестром
На сцене таинство вершат.
И я в большом концертном зале
Охвачен звуком, им объят.
Великолепны ощущения, –
Я различаю голоса любимых инструментов,
Их разговор и размышленье,
Знакомой темы наполненье.
От первых тактов до финальных
Я в море звуков невесом.
Я погружаюсь в нереальность.
И сердце бьется в унисон.
Но мне при этом не хватает,
Чтоб лучше музыку понять, –
Глядеть на лица музыкантов.
И с ними сопереживать.
А, если смотришь на экране,
Тогда ты с ними будто рядом.
Тот, кто сейчас на крупном плане,
Он главный – не отводишь взгляда.
Вот в центре кадра – пианистка.
А чуть поодаль в кадре том
Сидит скрипач, вторая скрипка,
С сосредоточенным лицом.
Он – весь вниманье, ждет мгновенья,
Когда черед его вступить.
Ни волшебства, ни вдохновенья,
Лишь бы момент не упустить.
Но вот каденции начало
Негромко с клавиш полилось.
И сердце чаще застучало,
И все во мне вдруг напряглось.
Вот снова на телеэкране
Я вижу эти два лица.
Но в этот миг на них страданье,
И изумленью нет конца!
Я с ними сопереживаю!
Мы в ощущениях близки!
Всецело музыке внимаю,
А чувства ясны и легки.
Скрипач, и я, и пианистка
Едины в этот светлый миг.
Созвучье душ кристально чисто,
И образ трепетный возник.
Когда закончится концерт,
И отзвучат аплодисменты.
Эмоций всплеск сойдет на нет,
Но память сохранит моменты,
В которых слились в единении
Звучание и лица музыкантов.
Моя любовь и восхищенье
Их мастерством и их талантом.
Безмолвие
Кто родился глухим, тот живет в тишине.
Не знакомы ему нежный шепот прибоя,
И могучее форте, что нравится мне,
Щебетание птиц и звучанье другое.
Он в неведении том, может, счастлив вполне.
Не страдает душой от отсутствия слуха.
Созерцает вокруг целый мир в тишине,
Принимает умом все, как есть, и без звука.
Тот, кто слух потерял, – оказался в другом,
Неуютном, пугающем мире.
Все безмолвно, таинственно, странно кругом,
Как во сне в незнакомой квартире.
Словно видишь чуднОе немое кино
На большом полотняном экране.
Понимая, что ты не досмотришь его.
Ощущая все это заранее.
Но не стерлись еще, еще в памяти ждут
Ноты, звуки, что слышал ты прежде.
Хочешь ты воскресить их, вернуть,
И живешь этой главной надеждой.
Для утомленного, безмолвье— благодать,
Твоей душе покой отдохновенья.
Оно – убежище, где можно переждать, –
И просит мозг: «Подай тиши мгновенье!»
А, если нервы стонут в напряжении,
Ты скован, пульс в висках стучит,
Безмолвие усилит натяжение.
Пусть лучше ровный шум звучит.
Блаженство тишины и звуков пенье
Едины, целостны, неразделимы.
Безмолвие – есть фон для восхищенья,
Как холст и рама для картины.
Горизонт
Есть парадокс занятный, но несложный,
Что в голову приходит иногда:
Уйти за горизонт вполне возможно,
Достигнуть горизонта – никогда.
Как далеко мы видим горизонт?
Простая геометрия на пальцах.
Нам формула фиксирует закон:
Чем выше мы находимся, – тем дальше.
Вот лежа на земле – почти у носа.
А высоко забрался – видит взор
На горизонте смутную полоску –
Так, призрачно, что затруднен обзор.
Всего лишь линия в пространстве далеко
И не условна, а вполне реальна.
Природою очерчена легко.
Загадочна, чудна и материальна.
Ребенок маленький, что видит он вокруг?
Совсем немного, слишком мал он ростом.