Чтение онлайн

– От кого?

– От родителей, кого же еще. Можно я снова скажу, что осталась у тебя? Мама только тебе и верит из всех моих друзей. – Она закатывает глаза.

– А сама где будешь?

– С Марком, конечно, – светится Арина широкой, открытой улыбкой. – Только ни слова Артёму. Достали меня эти старшие братья! Еще хуже родителей, которые до сих пор требуют возвращаться не позже десяти и регулярно отзваниваться. Можно подумать, мне пятнадцать лет! Вот ты молодец: уехала из дома после школы и живешь самостоятельно. Никто в твои дела не лезет. Меня же не пускают даже с ночевкой! А мне двадцать!

– Можешь быть уверена, Артёму я точно не скажу, – усмехается Вера. – Вот это померь, умоляю! Тебе пойдет. И кстати, когда ты мне уже представишь своего загадочного и неотразимого Марка?

– Скоро. Будь уверена, он произведет впечатление.

С Ариной Вера проводит весь свой выходной, но все хорошее когда-нибудь заканчивается, пора ехать домой. Размышления о потерянной жизни, должно быть, уже заждались ее, затаились в уголках пустой квартиры и потирают несуществующие ладони – предвкушают момент, когда можно будет вцепиться в ее горло и душить, давить, пока не уничтожат. Товарищ Гугл тоже считает минуты, когда Вера в очередной раз введет в строку поиска свои страхи: он единственный, кто согласен говорить с ней о самом важном.

Следующим вечером, возвращаясь с работы, Вера вновь не спешит домой, но на этот раз пойти больше некуда, а обычный маршрут как будто становится короче, торопя оказаться в безвкусно-цветастых стенах крошечной съемной квартиры и еще раз хорошенько обо всем подумать.

Познакомились они с Артёмом давно, еще в колледже, два года учились в одной группе на повара-технолога. Он уже тогда Вере понравился. Веселый, уверенный в себе Кустов не мог остаться незамеченным и активно этим пользовался, закрывая сессии за «красивые глазки». Но тогда она держалась от парней, подобных ему, как можно дальше, подсознательно чувствуя опасность, да и Артём не проявлял особых знаков внимания.

Когда же они случайно встретились через год, ей показалось, что он изменился: стал серьезнее, хочет остепениться. Ему было уже двадцать семь. Самое время заводить семью, не так ли? И Вера ее завела, еще как завела в своих мыслях и фантазиях. Да как тут было вести себя иначе, если Кустов и родителям ее представил, и жить вместе позвал. И домой к ней ездил, у отца руки просил!

Красиво все было, романтично. Бабушка плакала, благословляла их с иконой в руках. Артём подарил дорогое кольцо, назначили дату свадьбы. А потом началось: то кредит за машину, то новая работа – не до праздников. Дела пошли резко в гору, а отношения ухудшились. Артём по-прежнему общался с Вериными родителями по скайпу, телефону, и они были от него без ума, вот только к ней отношение становилось хуже и хуже.

Это происходило постепенно, не сразу: не за день, не за неделю и не за месяц. Иначе бы Вера точно заметила. Сначала сошли на нет интимные отношения – Артём как будто перестал нуждаться в них так остро, как раньше. Затем вечерами, вместо совместного досуга, он начал предпочитать посиделки за компьютером в одиночестве. Комплименты практически исчезли из речи, а вот острые замечания и подколки стали появляться все чаще. Это копилось.

Новая работа в «Восток и Запад» забрала Артёма на семь дней в неделю, лишив выходных. Зарплата выросла в три раза, кредиты были погашены, но радости это не принесло. Теперь он говорил только о себе и своем ресторане, о знаменитых гостях, которые периодически посещали модное заведение, но между тем продолжал настаивать на ребенке. Вот получится – они тут же и распишутся. А пока – какой смысл?

Обдумывая все это сейчас, Вера не понимает, почему не ушла от него раньше. Неужели так сильно любила? Любила, еще как – всем сердцем, каждой клеточкой. Артём был у нее первым и единственным, и другого она не хотела.

Давно пора спать, завтра в одиннадцать их с Виком ждут в клинике, чтобы сообщить результаты анализов. Вера ходит по своей съемной квартире, заламывая руки и кусая губы. То сердце разгоняется так, что дышать тяжело да в висках бахает, то слабость накатывает, голова кружится, будто от голода. Но она ела сегодня, точно ела. Или это было вчера?

Что-то странное с ней творится. Вера не из тех, кто думает сердцем, в ее решениях всегда преобладал расчет, как минимум здравый смысл. Она все делала правильно: школа – переезд в Москву – училище – работа. Закончила кучу дополнительных курсов, посетила все доступные ей кулинарные мастер-классы, чтобы стать успешной, задержаться в столице, зацепиться. Личная жизнь всегда оставалась на втором месте: не до нее было, некогда. Слишком много времени забирали на себя мальчики, чтобы допустить их присутствие. Позже появился Артём, Вера влюбилась. А потом угроза болезни, и она бросилась в объятия Белова, как безумная.

Ей это не свойственно. Она не из тех, кто способен на спонтанные глупости.

Когда ВИЧ попадает в кровь, то организм реагирует на него как на простой вирус гриппа, отзываясь недельным недомоганием. Вера точно знала, что болела как раз после расставания с Тёмой. Все сходится.

Ей двадцать три, следующие годы она проведет в сражениях за жизнь, постоянно думая о том, как бы не заразить кого-то из близких. Родителей, например. Других близких у нее уже не будет никогда. Какой мужчина в здравом уме ляжет со смертельно больной женщиной? Видимо, Вере суждено было влюбиться единожды. Ее взрослая жизнь началась с Артёма, на нем и закончится. Один мужчина навсегда. Вот только выглядит это в ее случае совсем не романтично.

Она опять плачет, как маленькая, брошенная, никому не нужная. Одинокая в своем бесконечном горе. И никто ее не пожалеет, никто не догадается даже написать пару слов. Всем на нее плевать.

Вера смотрит на свои пальцы с коротко остриженными ногтями, и они двоятся перед глазами. На каждой руке по десять, честное слово.

Белов, должно быть, не в своем уме. Адекватный человек отреагировал бы иначе на ее сообщение о возможности диагноза-приговора. Вероятно, ей следует держаться от него подальше. Если бы кто-то признался Вере в своем положительном статусе, она бы на всякий случай прокипятила после него посуду. Или выбросила бы ее вовсе, мало ли.

Жуткие шрамы Вика говорят о большой беде, которая осталась в прошлом и вопросы о которой моментально блокирует Арина. В прошлом ли? Странные правила наводят на мысли, что он до сих пор варится в своем горе, не желая никого подпускать близко. Зачем ему Вера? Хорошо провести время? Развлечься?

Если подумать серьезно, Белов ни разу не настоял на своем, не надавил на нее. Хотя чувствовал, не мог не чувствовать, что она была готова с ним на всё. Сорвало крышу. У Веры?! Да быть не может! Эта неделя была самой странной в ее жизни. И самой незабываемой.

Вот уже шесть утра, Вера выплакала все, что было возможно, и идет на кухню, чтобы залить в организм очередную порцию жидкости. Через пять часов она узнает правду. Осталось всего пять часов. Когда впереди была неделя, думалось: «Как скоро! Слишком мало времени для подготовки к приговору». Последние же часы тянутся бесконечно долго.

Нет, Вера не выдержит плюсика напротив своей фамилии. Умрет на месте. И так будет лучше. К борьбе она не готова. Бедные мама с папой, за что им это? А без них она вряд ли потянет лекарства и съемную квартиру.