Чтение онлайн

Напряженно всматриваясь в его лицо, Вася не сразу заметила россыпь красных брызг на белой рубашке, виднеющейся из-под распахнутого черного пальто.

Вот и все. Она опоздала.

Василиса быстро вскинула руку с пистолетом, наведя ствол Марату в центр груди, туда, где алые капли были особенно яркие. Кровь ее отца скоро смешается с кровью своего убийцы.

Увидев направленный себе в грудь пистолет, Марат резко остановился, словно наткнулся на невидимую преграду.

— Не могу поверить своим глазам. Ты настолько увязла в этом деле, что готова застрелить человека? — Марат поджал губы и исподлобья выжидательно уставился на девушку, своими черными, непроницаемыми глазами. Он больше ничего не сказал, а просто стоял и смотрел на нее, оставляя за ней последнее слово.

Время для Василисы замерло. Убить человека из пистолета легко. Маленький кусочек свинца совсем незаметно для убийцы делает свое дело, оставляя его руки чистыми от крови своей жертвы. Наверное, будь по ту сторону прицела сейчас не Марат, а кто-нибудь другой, Василиса выстрелила бы, не задумываясь. Но она смотрела на Марата через прицел и не видела ничего. Если она его убьет, не будет больше ничего! В тот же миг не станет ее самой, не станет мира, в котором можно жить без него. Ее душа разорвется в клочья.

Аккуратно убрав с курка палец, чтобы случайно не нажать на него, Василиса просчитанным, нарочито спокойным движением опустила руку. Присела, аккуратно положила пистолет на бетонную плиту.

Марат никогда ее не поймет. А она никогда не сможет простить ему смерть своего отца. Как странно, отвлеченно подумала Василиса, еще утром она была счастлива. Все-таки это был не ее поезд. Пора выпрыгивать из чужого вагона, пока позволяет скорость.

— Я не смогу выстрелить, — зачем-то пояснила она свои действия.

— Отчего же? — насмешливо спросил Марат. — Уж, не от того ли, что еще сегодня утром ты лежала в моей постели?

Василиса вздрогнула, словно от пощечины.

— Я хочу уйти. Ты позволишь мне? — тихо попросила Василиса.

Марат сделал широкий жест рукой.

— Ты вольна делать все, что вздумается. Я не воюю с женщинами.

— Тогда, прощай.

Быстро развернулась к нему спиной, чтобы не увидеть в его глазах презрение.

Колени в тонких колготках онемели от холода. Волосы слиплись от моросящего дождя. Левая нога. Правая нога. Левая. Правая. Левая. Правая. Слякоть с громким чавканьем хлюпала под ногами. Машинально чеканя шаг по обочине, Василиса не замечала ни холода, ни дождя, шепотом разговаривая сама с собой.

Я научусь его ненавидеть. Со временем. Когда любовь к нему утихнет во мне. А сейчас мне надо идти домой. Я нужна своим близким.

Но липкое чувство вины, за то, что она не смогла предотвратить трагедию, не сумела наказать убийцу, не пустило ее показаться на глаза матери и брата. Она не сможет им сообщить страшную весть.

Крутояр. Вот куда она сбежит. Там она и останется.

Глава 3

Старый паром, на сто раз перекрашенный белой краской, охотно пустил девушку на свой борт по дешевому билетику. Она не потрудилась спрятаться под навесом, а осталась стоять на открытой всем ветрам палубе.

За прошедшее время, что ее не было, река окончательно вскрылась, основной ледоход уже прошел. Редкие, одинокие льдинки не могли причинить металлическим бокам парома никакого вреда.

Василиса оглянулась, пустая пристань, пустая палуба. Желающих попасть в Крутояр, кроме нее, не было. Но паром исправно, один раз в день, соединял пустые берега.

До деревни пришлось добираться пешком. Мимо озера, через рощу. Лед на озере, в отличие от реки, еще был. Серый, полузатопленный, но уже опасный и вряд ли способный выдержать вес человека.

Воспоминания о волках заставляли девушку ускорить шаги.

В деревню она вошла в полдень. Под весенним солнышком деревня расцвела, кое-где, на буграх начала проглядывать молодая трава, разбавляя деревенскую серость яркими красками.

Тамарин магазинчик был еще открыт. Вася замедлила шаг. Остановилась, задумалась. Самое время прояснить отношения.

— Здравствуй, Тамара, — вежливо поздоровалась она, едва переступив низкий порог магазина.

— Здравствуй, — насторожилась Тамара. Она даже привстала со своего любимого кресла от неожиданного визита.

— Хочу вот хлеба у тебя купить, — Василиса подошла к прилавку, на ходу доставая деньги.

— Надолго к нам?

— Еще не решила.

— Ты одна?

— Конечно, одна. С кем же мне быть? — удивилась Вася вопросу.

Тамара, услышав ответ, как-то сразу приосанилась, расправила плечи.

— Тебе здесь не рады, — заявила она, злобно сверкнув глазами.

— Как странно, — протянула Вася. — Кажется, это меня хотели убить, а не наоборот.

— Ты здесь чужая, — презрительно бросила Тамара. — Мой муж хотел всего лишь спасти Крутояр от вымирания.

— Ага, и заработать на этом кучу денег.

— Что в этом плохого? — повысила голос Тамара. — Каждый зарабатывает, как может. Твой Марат, тоже поди, не на заводе трудиться.

У Василисы свело челюсти, от упоминания о Марате. Тамара, не подозревая об этом, угодила в больное место.

— Не мой он, — тихо сказала Вася. — И будет лучше для всех, если мы не будем вспоминать прошлое. Ты права, каждый зарабатывает, как может.

Тамара, разгоряченная от предчувствия разгорающейся склоки, несколько опешила от быстрой сдачи противника. Все еще взбудораженная, но уже чувствуя себя победительницей, она небрежно швырнула хлеб Василисе через стойку.

— Магазин сейчас работает только с 10 до 12. Я теперь без мужика, а хозяйство не терпит, — бросила она Васе в спину.

— Спасибо, я поняла.

Дом встретил сыростью, и впервые она почувствовала себя здесь неуютно. Вася, как была в пальто и ботинках, прошлась по пустому дому. Чем она будет здесь заниматься? Чем ей занять долгие одинокие вечера? Больше никуда не надо торопиться. Не надо торопиться на работу. Не надо ломать голову, как вести себя с мужем. Ничего и никому больше не надо. И этот дом стал тоже не нужен. Больше не привлекал он ее детскими воспоминаниями, напротив, тяжело бередил душу. Пробуждая в памяти моменты, о которых хотелось бы забыть навсегда.

Дрова в отсыревшей печке долго не хотели разгораться. Вася в оцепенении подкидывала куски скомканной газеты в открытую створку, заворожено наблюдая, как оранжевый вверху и голубой в основании огонь, медленно и бесшумно превращал в ничто старые, пожелтевшие страницы.

Дни медленно тянулись, не отличаясь разнообразием. Василиса ела, спала. Спала, ела. Топила печку, иногда бездумно смотрела телевизор. На третий день существования в образе растения, она набралась смелости и позвонила домой. Ответил Коля. Обрадовано завопил: