Чтение онлайн

– Этот у нас самый строптивый. Заставить по-людски работать практически невозможно. Это будет твоя, братан, работа. Садись тут, рядом с ним, и следи, чтобы он не занимался фигней. Как только заметишь че – бей его.

– Вы че, серьезно? – спросил я, хотя ни удивления, ни недоумения, ни тем более шока не почувствовал.

– Абсолютно, – он ткнул мне плеть. – И периодически поглядывай, чем занимаются остальные. Бить их можешь как хочешь и сколько хочешь, абы работали.

Мне не было понятно, что пацаны должны делать, поэтому я решил уточнить:

– За каким фигом я пойму, отвлекаются они или нет?

– Если ты хоть что-нибудь смыслишь во взломах, поймешь.

Мне не повезло: я практически ничего не смыслил. Хлопнувшись на стул рядом с пацаном, я стал с интересом наблюдать за его действиями. Код завораживал меня. Только через час, когда пацан остановился и робко посмотрел на меня, я обратил на него внимание.

– Чего ты хочешь? – тот факт, что его рот был заклеен черным скотчем, меня совершенно не зацепил. – Не отвлекайся, и я не буду тебя бить.

Только сейчас я заметил небольшую дощечку на его столе. Вытащив из-за мониторов мел, он написал на ней: "Мне нужно выйти."

– Иди, – бросил я. Он покачал головой. Я присмотрелся к нему повнимательнее – в контейнере было темно, как в тоннеле метро – и понял, в чем дело: он был прикован цепями к стенкам контейнера.

– Ща, подожди пару минут, – сказал я и пошел искать парней, давших мне эту странную работенку. Они торчали совсем неподалеку, как будто наблюдали за мной.

– Мне надо отвести этого пацана в парашу. Ключи дайте.

– Держи, – один из них снял с пояса связку и бросил мне. – Только ты его слишком не балуй, не больше трех раз в день.

– Понял, не дурак. Дурак бы не понял.

Выходя из контейнера, пацан всю дорогу опирался на стенку. Я заметил, каким бледным и истощенным он был. Видать, его держали в контейнере не один месяц и даже не два. Я поймал себя на простой мысли: вообще-то мне должно быть жаль его, но мне глубоко пофиг. Почему?

Я вспомнил Альму. Наверное, именно это она ощущала каждый день: блаженный штиль, гладкую, как стекло, поверхность моря души, которая оставалась нерушимой даже при самом сильном шторме.

Кстати, мысли об Альме тоже не вызвали у меня никакой реакции. Раньше я был готов стонать от мучившей меня страсти, теперь же я думал о девушке не более чем о картинке на стене, одной из тысячи. И опять я задал себе тот же вопрос: что, собственно говоря, случилось?

9. Там

Парень, за которым мы увязались, был на удивление проворным. Выбравшись из-под забора, мы едва успели заметить, как он юркнул в маленькую дверцу метрах в двухстах от нас.

– Блин, он удрал, – прошептал Таникс с легким раздражением. – Однако мы с тобой в прошлый раз не заметили ту дверцу. Идем заглянем туда.

Я не любила болтать лишний раз. Молча мы пошли к дверце. Приоткрыв ее, Таникс заглянул внутрь.

– Пахнет какой-то дрянью. Вроде как потняками… и кислой капустой… и еще пес знает чем, сладким таким.

Еще минуту он стоял без движения, вглядываясь в кромешную темень и вслушиваясь в тишину. Убедившись, что все путем, он вытащил смартфон и включил фонарик.

– Двигаем.

Узкий коридор повел нас вниз. Через три-четыре поворота мы вышли в огромный зал, во всех четырех углах которого были свалены спальники и одежда.

– Это что, бомжатня? – вполголоса спросил Таникс, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Непонятно, – ответила я. Меня подмывало взять свой смартфон и включить фонарик – и я это сделала.

Если бы я могла бояться, я бы наверняка упала в обморок. На стене кто-то нарисовал кровью два квадрата, соединявшихся друг с другом как звенья цепи.

– Братишка, глядь, – я одернула Таникса, и он резко развернулся.

– Пес, это же SegWit! – он схватил меня за руку, и я ощутила, как он дрожит. – Что это за бредовое место?

Я попробовала успокоить его.

– Релакс, нам надо идти дальше.

– Блин, как бы я хотел иметь такой же имплант, как у тебя! За последнюю неделю я уже второй раз в этом признаюсь!

– Слушай, давай просто пойдем дальше.

– Ну… – он сделал длинную паузу. – Ок.

К залу подходил еще один коридор слева от нас. Как можно тише мы пошли туда. Нас вынесло еще в какой-то зал, поменьше, где стояла куча столов, на некоторых из них мы разглядели мониторы. На всякий случай Таникс осмотрел стены – и его чутье, не подводившее его в трейдинге, не подвело и сейчас: на всех четырех стенах был нарисован кровью все тот же символ SegWit, причем кровь была еще свежей.

– Альма, я предлагаю смыться отсюда, пока не поздно. Пес с тем пацаном, я подозреваю, что мне не особо хочется знать, куда он пошел.

Пожалуй, он был прав: мне не хотелось, чтобы моей эпитафией стал символ SegWit, нарисованный моей же кровью. Мы поспешно выбрались из этих катакомб, переползли на другую сторону забора и спрятались в машине. Здесь нас, как назло, поджидал еще один сюрприз: Антон куда-то пропал.

– Куда исчез этот странный чел? – Таникс быстро оправился от увиденного в цехе и теперь говорил совершенно спокойно, как будто все было в порядке. Поначалу я не поняла, что он имеет в виду.

– Ты о ком?

– Да об этом же товарище, который за тобой ухлестывает.

Я уловила тонкие нотки раздражения в его голосе. Откровенно петушиное поведение Антона действовало братишке на нервы.

– Он должен был оставаться в машине.

– Может, его сдуло куда-нибудь?

– Тогда у него совсем в котелке пусто, ибо на этом районе петухов не очень-то и жалуют.

– А где вообще петухов жалуют?

– Среди таких же, как он, петухов.

Те, кого сводила с нами судьба, часто замечали за нами одну маленькую странность: в невероятно напряженной ситуации мы могли ни с того ни с сего начать ржать, как ненормальные, а потом так же ни с того ни с сего сосредоточиться. Предугадать подобные эпизоды сторонним наблюдателям было так же сложно, как абсолютному нубу в криптовалюте предсказать курс биткойна на следующий месяц. Именно это и произошло в тот момент. Минуты три мы ржали так, что я не могла вставить ключ зажигания в замок. Однако как только на горизонте показался какой-то древний дедок, мы мигом успокоились. Я завела движок, и через пару минут мы поехали домой.

– Итак, пора сделать теханализ ситуации, – Таникс хлопнул в ладоши. Я бросила на него вопросительный взгляд.

– Теханализ? По-моему, это фундаментальный анализ.

– А мне кажется, что все-таки теханализ. Почему? Потому, что мы не располагаем ответами на бессмертный вопрос "какого же фига?" Мы можем только дать приблизительные ответы на вопрос "как?"

– Ну давай.

– Итак, вот как эту ситуацию вижу я. BTCDAO покинула цех из-за тех типов, которые обрисовали им весь подвал символами SegWit.