Ветер полуночи
Шрифт:
— Да, десять дней назад, сэр. Все здания на том склоне горы сносятся для расширения входа в порт. Я слыхал, что наш старый «Ройял» завтра будут взрывать, причем хотят обставить это прямо как спектакль.
— Понятно. — Билл взглянул на силуэт горы, высившийся на фоне неба подобно крепостному валу. — Но где же тут можно переночевать?
— Честно говоря, сэр, не знаю. Спрос на гостиницы в Фелклифе небольшой. Строители живут в своем поселке, который возвели для них у Си-толлера. Попытайте счастья в гостинице «Кэстл». Я слыхал, будто несколько номеров у них еще действует… Да, да, на вашем месте я попробовал бы «Кэстл». Вот, сперва поверните налево, потом по набережной и улице Гранд-Парэйд пройдете до улицы Норт-Клифф. Ее никак нельзя пропустить. Вы дойдете туда минут за десять.
— Спасибо. «Кэстл» так «Кэстл»…
Билл поднял чемодан и отправился в указанном направлении. Туман и мелкий дождь мешались с запахом моря и развалин, а оттуда, где светили яркие лампы, он слышал грохот падения кирпичей и каменной кладки — бригады рабочих продолжали свое дело. Дорогу покрывал слой жирной грязи, хрустевшей под ногами, очевидно, смешанной со строительным мусором, сыпавшимся с машин, отвозившим его на свалку. Большинство уличных фонарей не горело, и в тусклом свете луны он с трудом различал названия маленьких гостиниц и пансионов, расположенных по обеим сторонам улицы.
«Сосны», «Флорида», «Вид на море», «Эспланада»… В памяти Билла всплыли воспоминания детства: развеваемые ветром флаги, окруженные рвами песчаные замки, ванильное мороженое, тающее на солнце, скрип карусели, оркестр, играющий в Ботаническом саду, маленькие крабы, оставшиеся после прилива на отмели, выброшенные прибоем водоросли на берегу, детские лопатки и корзиночки, пальмы в вестибюлях пансиона…
Но вот и набережная. Лавочки, когда-то торговавшие сластями, сувенирами, открытками с пышными женщинами в купальниках, теперь закрыты, а в запыленных, грязных витринах объявления: «РАСПРОДАЖА В СВЯЗИ С ЛИКВИДАЦИЕЙ», «ПРОДАЕТСЯ ВСЕ».
Улица Гранд-Парэйд. Шеренга высоченных фонарных столбов, увенчанных парусными кораблями и дельфинами; наполовину снесенный многоквартирный дом, из-за которого на склоне горы выглядывала громада отеля «Ройял», и опять-таки ярко светящийся фирменный знак «Стар констракшн» на стреле автокрана.
Улица Норт-Клифф. Билл остановился и посмотрел на часы. Ровно десять. Мэри умерла около полуночи, и произошло это именно здесь. Перекресток, вокзальные часы вдали, телефонная будка на обочине и за нею кафе под названием «Морской бриз». Да, тут она умерла, снова подумал Билл, и внезапно у него исчез всякий страх. Он, конечно, по-прежнему испытывал и печаль, и одиночество, и гнев, но только не испуг: осмотревшись вокруг, он твердо убедился, что никогда раньше здесь не был. Что бы там Поуд ни думал, Мэри убил не он…
Билл направился к перекрестку, желая перейти улицу, но остановился, услыхав нараставший грохот грузовика. Однако из-за какой-то странности акустики было невозможно определить, с какой стороны приближается машина. Но вот он увидел ее — темную массу с двумя крохотными зажженными подфарниками, огибающую кафе и мчавшуюся прямо на него. Лишь в самое последнее мгновение Билл, обрызганный взметнувшейся из-под колес грязью, едва успел отскочить назад. Грузовик царапнул по бортику обочины и промчался мимо; при свете луны Билл отчетливо рассмотрел на нем знак фирмы «Стар констракшн».
— Мерзавец! — крикнул он.
Машина, груженная стальными балками, была уже далеко. Она неслась по грязной и скользкой, плохо освещенной дороге со скоростью миль пятьдесят в час! Кеплин, несомненно, лгал, когда утверждал, что делал не больше двадцати пяти миль. Видимо, шоферы фирмы Стара были на сдельщине и, учитывая малочисленность автоинспекторов в почти брошенном городе, вели себя на дороге, как им заблагорассудится. Надо думать, что и фары они не включали умышленно, чтобы не привлекать внимания к превышению скорости.
Бедная Мэри! Вот как она здесь умерла. Джамбо Уэйн сказал ей, что между ними все кончено, и она, словно слепая, побежала с холма и попала под грузовик, несшийся с такой скоростью, что затормозить оказалось невозможным…
Что ж, Джамбо это не пройдет даром. Он ведь, наверное, думал, что теперь будет кататься как сыр в масле, заручившись необходимыми гарантиями конкурента Стара на тот случай, если Рут вдруг изменит свое решение. Да, Уэйн был ответствен за смерть Мэри, как если бы ударил ее ножом в сердце. Завтра утром ему предстоит весьма неприятная беседа. Билл отряхнул с пальто грязь и зашагал дальше.
10
Хотя отель «Кэстл» не был столь величественным, как «Ройял», он все же выглядел довольно солидно. Ажурные железные ворота, каменные столбы со скульптурными изображениями львиных голов, широкая мощеная аллея, ведущая к портику, который можно было принять за часовню, гербы «Автомобильной ассоциации» и «Королевского автоклуба» по обе стороны парадного подъезда, балконы по всему фасаду и ни одного освещенного окна!
Билл поднялся на крыльцо. Отель показался ему безлюдным и покинутым, однако дверь растворилась, едва он толкнул ее. В холле было еще темнее, чем на улице, и очертания диванов и столов во мраке выглядели таинственно и зловеще. Справа едва виднелась лестница, и лишь на конторке дежурного администратора теплилась небольшая лампа.
Он подошел к конторке, точно такой же, как и в тысячах других гостиниц, с той лишь разницей, что здесь за конторкой не было никого. На откидной доске барьера из красного дерева лежали телефонные справочники и бухгалтерские книги, на стене висела карта графства, ячейки для корреспонденции зияли пустотой. Билл потряс маленьким медным колокольчиком, стоявшим на барьере, и прислушался. Ждал он долго. Тишину нарушало лишь тиканье настенных часов и изредка грохот грузовиков. Билл позвонил еще раз. На лестнице послышались шаги, и появился свет.
— Добрый вечер! — поздоровалась с лестницы молодая женщина и улыбнулась. Она даже показалась ему немного похожей на Мэри — высокая, смуглая, в брюках и свитере, с длинными волосами, ниспадавшими на плечи. Однако, когда она подошла ближе, Билл понял, что сходство это было очень и очень далеким. На лице у Мэри всегда было такое выражение, которое, пожалуй, точнее всего можно было назвать сдержанностью. От этого лицо ее всегда казалось таинственным, не выдававшим ее мыслей и, может быть, поэтому так нравилось ему. Лицо же этой женщины было открытым, слишком уж открытым. Совершенно очевидно, что она ничего не могла скрывать.
— Добрый вечер, — отозвался Билл. — Мне сказали, что я могу получить у вас номер… Конечно, если вы уже закрылись…
— Нет, мы еще не закрылись, но никто не может сказать почему. Постояльцев-то ведь совсем нет. — Она подошла к конторке и открыла книгу регистрации жильцов. — Наверное, муниципалитет решил, чтобы работала хоть одна гостиница в городе, и жребий выпал на нас. Могу предложить вам любой из ста десяти номеров. — Женщина рассеянно наблюдала, как Билл расписывается в книге, и захлопнула ее, даже не взглянув, что он там написал.