Чтение онлайн

— Как вы думаете, почтенная Карина, мы умерли? Или пребываем в неком состоянии, которое еще неизвестно ни жизни, ни смерти?

«Почтенная Карина» еще раз осмотрелась вокруг, оглядела Кириену, себя и изрекла:

— А фиг его знает!..

— Фиг — это ваше божество, покровительствующее мертвым? — незамедлительно поинтересовалась Кириена. Официально ее родина декларировала так называемый рациональный политеизм, поэтому знание о каком-либо новом божестве не считалось еретическим противоречием.

— А? Нет, фиг — это… Это типа оборот речи такой. Но теперь я думаю, что фиг — это и вправду божество. Только покровительствует оно живым. Особенно попавшим в такие вот… переделки. Извините, я наверное, не очень точно выражаюсь…

Вот за это Карина зря извинялась. Она если и выражалась, то всегда со снайперской точностью. Но девушке почему-то не хотелось, чтоб об этом узнала ее строгая и прекрасная копия.

— Поначалу я так и думала, госпожа Кириена, — деликатно продолжила она, — что и вы и я наверняка померли. Хотя я всегда считала, что уж если отправлюсь на тот свет, то тогда тела своего лишусь и буду похожа на легкий такой туманчик…

— По учению наших апологетов, и я, перейдя в одну из предвечных стран Немятежного Мира, должна была лишиться бренной оболочки, — задумчиво ответила Кириена, и тут ее просто не могло не осенить. — Но если мы все еще пребываем в наших телах, то, значит, мы не мертвы?! Да и место, в которое мы попали, сложно назвать обителью смерти… — Кириена подошла к камину, присела на корточки, протянула руку к пламени. — Оно настоящее! Здесь нет ничего призрачного!

— Это радует, — рассеянно отметила Карина, завороженным взглядом рассматривая подвешенные под потолком хрустально сверкающие капли, покачивающиеся на серебряных нитях. — Тогда мы просто попали в какую-нибудь сокровищницу… К примеру, арабских шейхов…

— Здесь такие удивительные цвета… — в упоении проговорила Кириена, не слушая своей новой знакомой, — Я еще никогда не видела ничего подобного!

Кириена подошла к стене и внимательнейшим образом принялась разглядывать яркие вышивки. Карина отвлеклась от хрустальных подвесок и тоже присоединилась.

— Классно. То есть великолепно, — сказала она. — Ручная работа, наверняка. И как вышивали: даже стежков не видно! Ой, а вот эти цветки очень похожи на наши садовые гвоздички, вот эти алые и ярко-розовые!

Кириена водила пальцем по букетам узоров словно слепая:

— В Монохромме нет таких цветов. Нет алого, розового и вот этих…

— Голубой? Зеленый?

— Да. И вот этих…

— Желтый?! Лиловый? Сиреневый? Ошизеть! Это что же за Монохромма такая? Страна? Или… планета?

Похоже, Карину посетила вполне здравая мысль, что она похищена инопланетянами для зверских опытов и надругательства над личностью. А Кириена — тоже подопытный объект, только ее не с Земли, а с другой планеты либо галактики сперли. И тоже будут всячески измываться.

«Живой не дамся! — на всякий случай протелепатировала узурпаторам-инопланетянам Карина. — И Кириену не дам!»

Кириену, к счастью не заметившую, как напряглась Карина, ожидая ее ответа, шатнуло ветром тоски, и она произнесла глухим, таящим слезы голосом:

— Монохромма — это моя родина. Далекая и… несчастная страна.

— Я про такую страну никогда не слышала, — честно призналась Карина.

Да и откуда бы ей слышать?!

— Это маленькая страна. И ее главные цвета черный, белый и серый. Все остальные цвета запрещены к использованию как ослабляющие концентрацию воли к борьбе и победе, а также влияющие на возникновение антигосударственных настроений.

— Ну и порядочки у вас! А как же тогда деревья? Трава?

— Я не знаю, что такое деревья, в Монохромме они не растут. У нас только скалы, серебряные озера, вода которых непригодна для питья, и ядовитый песок-бронзовик. Воду мы покупаем у соседних дружественных держав. А трава, цветы — редкость и слишком большая драгоценность — их привозят с другой стороны континента лишь во время самых важных государственных праздников. И право любоваться цветами имеют только особы Высшего Государственного Ряда. Простолюдинам и воинам вроде меня этого зреть не положено. Я слышала, что есть края, где все иначе, чем в Монохромме, но никогда не бывала нигде, кроме своей страны.

— А что так? В смысле почему?

— Когда страна находится в состоянии войны, ее бойцам не до путешествий…

Карина сочувственно вздохнула. Оглядела себя и потянула с кушетки легкую, персикового цвета, узорчатую шаль — прикрыться. Потому что она немного робела перед женщиной из страны, где признают только черный, белый и серый цвета. Кириена заметила манипуляции девушки и спросила отвлеченным тоном:

— Там, откуда вы родом, все женщины ходят полунагими?

— Нет. — Карину бросило в краску. — Только… некоторые.

— Зачем?

Стриптизерша вспомнила маньяка и свои танцы у шеста, и ее передернуло. Но ответила она лишь:

— Работа такая.

Кириена чуть поджала губы:

— И вам такая работа нравилась?.. Впрочем, отряды наших дев-смертниц тоже бросаются в бой, имея из одежды лишь ножны для своих мечей. Но их нагота призвана навести дополнительный ужас на противника, тогда как ваша…

— Давайте сменим тему разговора. — Карина вымученно улыбнулась. — Разве не удивительно, что мы с вами оказались в загадочном месте и, кроме того, заметьте, обе говорим не на родных языках, но вполне понимаем друг друга? Просто фантастика!

— Фантастика?!

— Ну, сказка…

Когда Система Окон сработала положительно и бесчувственные тела обеих женщин оказались лежащими на блестящих столах в комнате Гогейтиса, спешно переделанной под лабораторию, восхищенный результатом эксперимента герцог Рено беспокоился лишь об одном: смогут ли женщины понимать друг друга и освоить язык Тарсийского Ожерелья? На что Уильям ответил:

— Не тревожьтесь, созерен! Я ввел дополнительную программу лингвистической унификации.

Судя по тому, как легко общались меж собой Кириена и Карина, программа Уильяма Гогейтиса, как ни странно, сбоев не давала.

— Сказка? То есть устное либо письменное изложение событий, заведомо не происходивших и не имеющих отношения к обычной жизни? — переспросила Кириена. — О нет! В Монохромме давно запрещены сказки и подобные им баснословные истории. Они оказывают растлевающее влияние на сознание подрастающего поколения и отвлекают детей от их основной задачи…

— Учиться, учиться и учиться? — вспомнила избитую фразу Карина.