Чтение онлайн

— Как ты смеешь?! Помогите! Эй, оглохли вы там что ли?! — закрутила своей головой на широкой шее Мюриэль.

— Полегче, ведьма, а то старуха откопытиться преждевременно, — рассматривая свои пальцы, спокойно произнес Таласи.

Этот его жест до боли напомнил мне о Таруне. Некогда мой принц тоже любил рассматривать свои изящные ухоженные королевские руки. Хоть у Таласи руки были лишены женственности, скорее были грубой работой ученика скульптора, но магнетизм инкуба все же дарил ему ореол притягательности, что бы он не делал.

— Что-о? — протянула Мюриэль, явно оскорбленная словами демона.

Это было куда больнее, чем удар хлыстом и угрозы Анджали. Ничто так не ранит женщину, как оскорбление женщины ее возрастом. Всем хочется оставаться всегда молодыми и привлекательными.

— Так ты ходила к Аурелии, — напомнила я, сделав вид, что не заметила негодования женщины. — Мне, конечно, интересно, что же ты могла дать взамен ей, однако…

— Ей всегда нужно одно и тоже, — вот и проявился истинный голос Мюриэль: злобный, ядовитый и надломленный.

Взгляд ее стал гневным, отчего глаза пылали огнем. Она буравила нас всех им не хуже самих ведьм. Теперь уже не имело смысла играть для нас: мы не оценили ее таланта.

— Ей всегда нужны годы! Наши годы жизни!

— Однако ты прожила до своих преклонных лет, — посмотрел на нее усмехаясь демон.

— Все благодаря магии нагов, — высокомерно ответила она Таласи, будто всеми фибрами теперь его презирает.

— Наги не обладают такой магией, — сообщила я. — Я жила с ними семь лет.

Думаю, этого женщина не ожидала, ибо глаза ее забегали, а рот приоткрылся.

— А… а… много ли ты знаешь за семь-то лет! Я куда дольше жила в их обществе, — не сдавалась барышня, начиная кичиться уже детскими репликами.

— Так как ты дожила до сегодняшнего дня? Или все же Аурелии нужно было от тебя что-то другое? — напирал Таласи, не обратив внимания на ее слова.

Силы мои были на исходе. Я прям чувствовала, как мыльный пузырь, в котором мы находились, утончается, и наше время вновь скоро сровняется с внешним. Поэтому я схватила со стола что-то между водорослями и хлебом и запихала в рот в надежде, что еда придаст мне энергии.

Все уставились на меня, но ни слова не сказали. С переполненным ртом я кивнула женщине.

— Так шо ты им адала? — произнесла я с трудом, запивая странную безвкусную еду водой.

Мюриэль не спешила с ответом, поэтому я обратилась мысленно к Таласи.

«Ну сделай же что-нибудь. Разговори ее». И он не подвел.

— Учитывая твою бесполезность, я, пожалуй, воздержусь от похода обратно к нагам. Ну хотя, проще будет тебя утопить где-то здесь неподалеку. Ну знаешь, замести следы, — вставая и потирая руки, объявил он. — Так, ага, эй, Флоренц, принеси-кась мне веревки, — прищелкнул он пальцами. — Да побыстрее! Если уж кончать с кем-то, то уж наверняка, и желательно не магическим способом, а как приято у смертных. Ведь тогда никто не поверит, что великий сын Данклуира выбрал столь низкий способ от избавления слабой старухи, и обвинят кого иного, — все это время он ни разу не посмотрел на Мюриэль, словно с ней уже все покончено.

Зато я видела, как дернулась у нее скула, как ужас поселился в ее вычурно накрашенных глазах. Таласи все же возымел на нее действие. Актер из него был куда убедительнее, ибо Мюриэль сообщила дрогнувшим голосом:

— Я отдала ей годы жизни Адриан.

Мы все притихли. Каждый из нас по-своему переваривал сказанное ею. Первой все же спросила я.

— А разве так можно? Распоряжаться чужим временем, судьбой? — и посмотрела на Анджали. Уж кто-кто, а она должна была это помнить.

— Да, — тихо произнесла она. — У них одна общая кровь, — а потом она так же испуганно, или все же с ужасом, прошептала. — Она же была твоей родной сестрой. Как ты могла?

— Она все равно была покойницей. Дура несчастная! Чего она ждала? Долгой и счастливой жизни? Старику Вэйву будто было дело до ее чувств! Идиотка! Он бы все равно ее кокнул, едва она попыталась бы увести из дворца его внука.

— Но она ждала ребенка! — крикнула я, вскочив так резко, что чуть не перевернула наш шаткий стол.

— Ровно столько времени жизни ей Аурелия и оставила, — холодно сообщила Мюриэль.

— Ты продала свою сестру ради цацек! — недоумевала ведьма в то время, как я и слова произнести не могла.

— Так ей и надо! Посмотрите на Адриан, какая красавица, какая милая, самая добрая, заботливая, трудолюбивая! Тьфу, — теперь уже сплюнула сама Мюриэль. — Все только о ней и говорили! Все ее только и любили! А обо мне вспоминали лишь, когда я что-то случайно роняла, либо оказывалась в луже! «Ну какая же ты неряха! Какая неуклюжая», — вот и вся моя слава!

Женщина уже не могла сдержать своих накативших эмоций, слезы обиды вместе с ядовитыми словами, падали из ее уст.

— И тогда она влюбилась в эту рыбу! Господи боже мой! Ангел полюбила уродца! И все бы да ничего, но я знала, что и это все схавают и простят! И когда я узнала, что она понесла ребенка, то всем растрезвонила об этом! Так низко пасть! — глаза Мюриэль пылали огнем ненависти и злорадства одновременно. — Уж это-то ей навряд ли так легко сошло бы с рук, и я не ошиблась! Отец был в гневе, и сестрица, испугавшись, ушла из дому. Если уж честно, я тогда надеялась, что она удавится где-то в лесу, поэтому пошла следом, чтоб убедиться, что с ней навсегда покончено. Но вот ей и тут повезло! Она нашла дом ведьмы! Этой чертовки Аурелии, будь она не ладна! — женщина со всей горечью плюнула себе под ноги. — Я подслушала тогда их под окном и узнала, что сестрица отдала ей половину своей жизни ради жабр. Тупица! И когда она побежала к воде, задыхаясь, то тоже вышла из укрытия и пошла к ведьме. Я готова была на все, но лишь бы выиграть эту битву. И смогла отдать оставшиеся годы Адриан взамен на молодость и богатство. Право, я не такая дура, как она.

Мюриэль посмотрела на каждого из нас, гордая собой, до сих пор не покаявшаяся в содеянном. Она знала, что навряд ли найдет среди нас поддержку.

Силе ее несломленного духа можно было бы позавидовать, но я заметила, как дрогнули ее плечи, возможно наконец-то освободившиеся от такого бремени, что несли столько лет. И мне чуточку стало жаль эту некогда несчастную девушку, что жила в тени славы своей сестры, и избрала не тот путь, чтоб добиться счастья.

— Ты мерзкая тварь, Мюриэль, — прошипела Анджали.

— И когда настанет твой час, станешь излюбленной игрушкой моего отца, — как-то двояко выразился Таласи, усмехнувшись. — Ну а теперь веди нас туда, где жила Аурелия, пока я тебя не оправил вместо дома сразу в руки моего любимого садиста-родича, — и он подтолкнул ее к выходу. К этому моменту последние слои моих чар развеялись, и мы вновь вернулись к обычному времени, где местные зрители слегка опешили такой смене картины.

Спустя час мы углубились в джунгли. Под ногами песок превращался в глину, а потом и вовсе в листовой подстил вечнозеленого леса. Весь пейзаж и наш отряд мне напомнил о том, как я с кучкой повстанцев шла к Даркленду, чтоб сместить правящего короля. Тогда я прошла не более одной трети пути, а может и половину, прежде чем свалилась в обморок. Я была до того измотана и еле держалась на ногах, однако и сейчас ситуация была не лучше.

То, что я успела перекусить в забегаловке уже медленно испарялось в быстром метаболизме и ускоренном темпе нашего шага. Будто все мы только и мечтали о том, как быстрее покончить со всем этим, неслись к цели сломя голову.

Единственное, Анджали часто отставала. Но я видела, какая она гибкая и выносливая на сцене, вряд ли местный климат так ее сломил. Было ясно как день, что она боится того, что ждет ее впереди. Так зачем она вообще решила присоединиться к нашему отряду?

Когда она уже в четвертый раз остановилась, теперь уже перевязать шнурки на своих сапогах, я тоже притормозила под благовидным предлогом сходить за кустики, тем самым сплавив демона и багровую Мюриэль, которую никто не собирался щадить во время пути.