Чтение онлайн

Войско опустилось на колени, одни в надежде ждали знака свыше, другие были настроены скептически, третьи немного напуганы. В городе воцарилась тишина. Люди смотрели на флаги на мачтах кораблей в гавани. Они мочили пальцы, чтобы определить ветер. День заканчивался. Багровый диск солнца погружался в море на западе. Люди начали волноваться, их голоса звучали как рычание огромного монстра. Рауль украдкой посмотрел на герцога и увидел, что тот тоже опустился на колени и, сложив руки, в мольбе смотрит на заходящее солнце.

Солнечный свет потух, вечерним холодом обдало опустившихся на колени воинов. Ропот усилился, и время от времени можно было слышать громкие насмешки.

Неожиданно Фиц-Осберн вскочил.

— Видите! — закричал он и показал в сторону гавани. — Ветер утих!

Тысячи голов повернулись в ту сторону, куда показывал сенешаль. Флаги неподвижно повисли на мачтах, солнце село, и ветер стих.

Герцог взглянул на корабли в гавани и поднялся.

— Святой говорил с нами! — произнёс он. — Отправляйтесь на свои суда! Завтра, когда взойдёт солнце, попутный ветер понесёт нас через море к нашей цели.

Казалось, что святой действительно подал знак. Следующий день был ясным, а ветер устойчиво дул с юго-запада. Корабли тут же снялись с якоря и быстро направились к берегам Англии, прочь от Сен-Валери.

Хорошая погода дала возможность «Море» продемонстрировать своё превосходство. К вечеру она ушла вперёд от других кораблей, а за ночь сильно оторвалась от них.

Утром взволнованные попутчики разбудили герцога, чтобы сообщить ему, что «Мора» одна и вокруг не видно ни одного корабля. Он зевнул и сказал:

— Жаль, что герцогиня не знает, как хорошо идёт её корабль.

— Господин, это ведь не шутки, — серьёзно заметил де Тени. — Мы боимся, что нашим кораблям перерезал путь флот Гарольда.

— Мой дорогой Ральф, — сказал герцог, — ещё когда мы стояли в устье Дайвса, я получил известие о том, что английский флот был вынужден вернуться в Лондон, чтобы пополнить свои запасы провианта. Пришли моего слугу и перестань видеть опасность за каждым поворотом.

Вскоре он вышел из своей каюты и увидел, что взволнованные бароны собрались на корме и напряжённо вглядываются, стараясь увидеть на горизонте другие корабли. Вильгельм рассмеялся, они все разом обернулись и увидели, что герцог с аппетитом завтракает. В одной руке он держал ломоть оленины, а в другой кусок хлеба и поочерёдно откусывал то одно, то другое.

Де Альбини подошёл к нему:

— Сеньор, прошу вас, давайте повернём назад! Здесь мы абсолютно беззащитны, и все мы уверены, что случилось что-то непредвиденное.

Герцог с полным ртом произнёс:

— О робкий, каких непредвиденных обстоятельств ты теперь боишься? Ничего не случилось, мы просто оторвались от других судов.

Его взгляд упал на матроса, который стоял в отдалении и в страхе смотрел на него. Он откусил кусок оленины, сильными зубами оторвав мясо от кости, и кивком головы подозвал моряка к себе.

Товарищи вытолкнули матроса вперёд, он подошёл к Вильгельму и опустился перед ним на колени.

— Друг мой, — сказал герцог, — ты не сможешь послужить мне, стоя на коленях. Поднимайся-ка вот на эту мачту и расскажи, что ты там увидишь.

Он следил за тем, как моряк карабкается вверх, потом положил в рот последний кусок хлеба и стряхнул крошки с рук.

Де Альбини дотронулся до его руки:

— Милорд, вы, конечно, можете веселиться, но мы, ваши слуги, сильно обеспокоены вашей безопасностью.

— Несомненно, вы беспокоитесь, — сказал герцог. Он посмотрел вверх на мачту и крикнул: — Ну что, какие новости?

— Господин, я вижу только небо и море! — прокричал в ответ моряк.

— Тогда мы ляжем в дрейф, — сказал герцог. Он снова посмотрел наверх. — Когда ты увидишь ещё что-нибудь, кроме моря и неба, друг мой, скажи мне.

— Сеньор! — в отчаянии проговорил де Альбини.

— Пойдём ко мне в каюту, Нил, — сказал герцог, взяв под руку Сент-Совера. — Мы сыграем с тобой в шахматы.

В полдень на палубе был накрыт обед для герцога. У некоторых из его баронов не было аппетита, но Вильгельм с удовольствием немного съел свежепойманного заливного угря, затем мелко нарезанное мясо морской свиньи с пшённой кашей и солонины с горчицей.

«Мора» спокойно покачивалась на волнах, вдруг моряк на мачте радостно закричал и тут же спустился, чтобы сообщить герцогу, что он увидел на горизонте четыре судна.

Герцог бросил ему золотую монету.

— У тебя острый глаз, мой друг. Смотри, там должны быть ещё корабли.

Фиц-Осберн вскочил из-за стола, чтобы самому посмотреть.

— Я ничего не вижу, — сказал он.

— Скоро увидишь, — ответил герцог и продолжил трапезу.

Прошло совсем немного времени, прежде чем матрос в радостном возбуждении вернулся.

— Господин, я вижу там целый лес мачт!

— Правда? — спросил герцог, облизывая пальцы. — Пойдём, Фиц-Осберн, проверим остроту наших глаз.

Несколько часов спустя флот приблизился, и «Мора» продолжила свой путь к Англии.

Во второй половине дня на горизонте появилась земля, её очертания постепенно становились всё более отчётливыми. Меловые скалы белели на фоне синего моря, а вскоре воины, собравшиеся на палубах кораблей, увидели деревья и несколько приземистых домов. Ни одно вражеское судно не преградило путь кораблям Вильгельма. «Мора» направилась к Пёвенси и причалила к пологому берегу.

Воины готовы были тут же высадиться, но их командиры призвали их к порядку, и они быстро построились в две шеренги. Герцог прошёл вдоль рядов, положил руку на плечо Раулю де Харкорту и легко запрыгнул на фальшборт. Он смерил взглядом расстояние и прыгнул. Все испуганно вскрикнули. Он промахнулся и упал, оказавшись наполовину в воде.

— Недобрый знак! Недобрый знак! О Господи, он упал!

В мгновение ока Вильгельм снова был на ногах, он повернулся и показал свои руки, сжимающие песок и гальку. Его уверенный голос всех успокоил:

— Норманны, теперь я завладел английской землёй.

Норманны высадились в разных бухтах вдоль побережья от Певенси до Гастингса.

В Певенси не было ни души, но тлеющий в каминах огонь показывал, что обитатели побросали дома и скрылись, завидя приближающийся флот. Норманны разбили лагерь, его окружили глубокой канавой и высоким забором. Затем герцог приказал собрать один из деревянных замков на небольшом возвышении, которое преобладало над местностью.