Вишенка на торте
Шрифт:
Конечно, позволили себе по маленькому дринку вискарика. Виски оказался не бодяженный, приятный на вкус и, как положено, погрузил нас в нирвану приятного настроения. В клубе было довольно мирно: никто из отдыхающих не гоношился, и не стремился показать свою крутость. В общем было то, что доктор прописал… Ну и конечно девушки…
Нас с братом трудно было не заметить: два молодых прилично одетых парня со спортивными фигурами. Поэтому девушки из тусовки активно стреляли глазами в нашем направлении. А вот одна из них точно попала в меня кумулятивным взглядом больших, абсолютно изумрудных глаз. Причём её радужка даже в обстановке притемненного танцпола иногда под бегающими зеркальными зайчиками вспыхивала изумрудными огоньками.
Я пританцевался к ней поближе. Ух, как пластично она движет своей изумительной фигуркой. Пластика кошечки. Ну, абсолютно всё на месте: там, где нужно, округлые выпуклости на 3 номера, аккуратненькая попка как крутое яйцо, правильное милое личико и осмысленный заинтересованный взгляд, без обычной спесивости или волоокой поволоки.
Я сражён. Танцевали с ней парочкой. Так приятно было ощущать под ладонями её упругое тело, переливающееся движение её мышц и теплоту кожи. На мой взгляд, в её фигуре не было абсолютно ничего лишнего. Особенно мне нравится её причёска тёмные густые длинные волосы, уложены в пучок, открывая изящный затылок. (Теперь не люблю короткие стрижки у девушек).
Приятна была и гармоничная синхронность наших движений. Её тело будто чувствовало каждое движение моего и откликалось. Кровь внутри меня уже закипала, носик чайника выпрямился и штанина стала тесновата. А она ощущала это прикосновением бедра и лишь шаловливо проказливо улыбалась. И ещё запах – от неё почти неуловимо пахло чем-то совершенно неземным и приятным.
В итоге я пригласил Вику (так оказалось её зовут) и её подружку Милу за наш столик. Отдых сразу приобрёл очарование и особый шарм. Нравится мне эта процедура – вхождение в знакомство. Возможно потому, что не вызывает у меня никаких затруднений.
Сидели, неторопливо тянули коктейли, непринуждённо болтали (насколько позволяла музыка). Вика рассказала, что им с Милой по 19 лет и обе они учатся на филологическом факультете университета. Осенью пойдут на третий курс. Сама Вика из Ебурга (родители там и живут), а здесь она живёт у родной тётки – сестры её матери. А Мила – местная.
Мы с Юджином были уже достаточно разогреты и подготовлены, чтобы перевести общение в более интимную плоскость. Я предложил девчонкам поехать куда-нибудь в приличный тихий ресторанчик, чтобы пообщаться в более спокойной обстановке. Но, неожиданно Вика категорически отказалась, под предлогом строгого надзора тётки.
А главной причиной она объяснила, что мы пока недостаточно знакомы, чтобы принимать от нас дорогое угощение, которое может способствовать возникновению у нас обоснованности претензий на что-то большее. Мила её поддержала, и через несколько минут они уехали на такси. Телефонами мы обменяться не смогли: Вика сказала, что она фаталистка: если суждено, то встретимся ещё обязательно, а, если не встретимся – стало быть, не судьба.
М-да. Вот такой облом вечерних надежд. Настроения искать одноразовых «ДАМ» совершенно не было. И мы тоже уехали по домам.
ГЛАВА 3
Вот же заноза – все эти дни, мои мысли крутились вокруг того вечера в ночном клубе. И раньше у меня было много подружек, но ни одна из них так не цепляла моего воображения. Вика представлялась мне совершенством – воплощением моей мечты о любимой девушке. Брюнетка с изумрудными глазами, эдакий живчик с идеальной фигурой и совершенно не испорчена жеманством или уловками охотниц за буратинами.
Как бы её отыскать? Обращаться за помощью к Элли я почему-то пока не хотел. Хотя уверен: для неё это не составило бы никакой проблемы. Ладно. Вернусь к этому позже.
Дед никогда не называл меня шлемазлом, хотя, на самом деле, может быть это еврейское слово именно обо мне. А вот отчим задолбал меня своими придирками и вместо того, чтобы научить чему-либо, иногда до пронзительных скандалов чмырил и хаял меня. Я вырос действительно неумехой в отношении всего, что не касается компьютеров.
Биологический папашка исчез из моей жизни, когда мне едва исполнилось год от рождения. Женское воспитание может испортить парня даже при наличии доброй наследственности. А у меня и биологический был чистым шлемазлом. Так, что к 20 годам я представлял собой жидковатый стюдень, мало приспособленный к самостоятельной жизни.
Когда пришло время идти служить в армию, матушка стремилась отмазать меня хоть каким-нибудь способом. И лишь дед настаивал: пусть отслужит, там из него мужчину сделают. Сам я не горел желанием служить. Но, отслужив, понял, что это точно было нужно. За время службы моё восприятие мира значительно поменялось.
Хотя я не приобрёл особых бытовых навыков, но избавился от иллюзий женского воспитания. Стал более основательным что ли – не прежним стригунком. Может быть, хоть теперь эта липкая серая полоса моей жизни закончится? Я же не затем появился на свет, чтобы однажды передать солонку какому-то типу в вагоне-ресторане…
И вот мы с Юджином в самом низу лестницы в круглой башне. Всего 18 этажей – около 50 метров в глубину. Машину Юджина оставили примерно за квартал на тихой улочке. Решётка оказалась довольно хлипкой и ржавой – видно крезанутых, желающих пролезть за неё давно не было. Пролёты лестницы во многих местах были разрушены временем так, что приходилось изворачиваться с чудесами ловкости. Но примерно за 30 минут с остановками на сравнительно целых площадках мы добрались до нижнего этажа. По схеме, переданной мне от Элли, идти нам было недалеко.
За первым же поворотом галереи мы обнаружили ничем не примечательную нишу в стене. Это был небольшой уступ примерно на 20 см. вглубь стены. Такой же серый и пыльный, как остальные стены коридора. Справа, на уровне пояса Юджин нашёл едва заметное углубление в форме отпечатка правой ладони, и предложил мне приложить правую ладонь.
Ничего особенного не ожидая, я так и сделал. Вроде бы ничего не происходило. Поверхность стены под ладонью была слегка тепловатой. Я так и продолжал держать. Неожиданно для меня ладонь осветилась, словно внутри неё включили розовую подсветку. Затем проём из сплошной стены плавно превратился в полупрозрачный туман, а затем исчез.
Юджин сказал: пошли же. Пан или пропал. Мы же сюда за этим и пришли. И мы шагнули в проём. Оказались в довольно большом пустом зале, а проём за нашей спиной сразу исчез. Самое интересное то, что ни я, ни Юджин не испытывали чувств какого-либо беспокойства или страха. О себе могу сказать, что это было ощущение тихого блаженства и ожидания.
– Приветствую тебя, Наследник! Прозвучало в моём мозгу.
– Пока не время тебе задавать вопросы, которых будет решительно много. И ты позже получишь ответы на все твои вопросы. На все! Сейчас лишь сообщаю тебе, что по воле Предтеч Сеятелей в ДНК одного из гоминид на планете был внедрён особый код-ключ. Этот ключ через несколько десятков поколений должен был обеспечить доступ его носителю – Наследнику в Ковчег (или Храм) Предтеч тогда, когда разум жителей планеты будет достаточно подготовлен к восприятию достижений нашей цивилизации и освоению новых возможностей управления материальным миром и ноосферой.