Вкус манго
Шрифт:
Хороший мальчик или девочка сегодня приравнено к понятию «удобный ребёнок», когда родителям не надо особо заморачиваться воспитанием. Все строится на утверждениях типа: «я сказал, ты должен сделать так, как я сказал, потому что я родитель» – без объяснения причин и без права выбора. Ещё в такие моменты у ребёнка чётко формируется взаимосвязь: «Меня любят, когда я хороший, а хороший я тогда, когда делаю, что мне говорят». Уже не секрет, что все наши проблемы из детства. Понимаете, что происходит с мальчиками, когда им постоянно говорят, что делать, не оставляя выбора и подсаживая на иглу «меня любят хорошим»? Из них делают зависимых и несамостоятельных мужчин, за которых все будут решать другие. С девочками тоже все грустно. Их тоже подсаживают на «хорошесть», а ещё им говорят, что они должны всего добиваться сами, уже тогда программируя их на конкуренцию с мужчинами. И вот мы получаем ячейку общества, где все перевернуто с ног на голову, где взрослые люди несчастливы и не понимают, как это произошло. А все потому, что в детстве они были послушными и хорошими, но не получили воспитания в его истинном понимании.
Как сказал Артемий Лебедев, воспитание – это процесс передачи инструментов самостоятельности.
Подумайте над этим.
Виктория
Мирный Воин. Подавление и манипуляция
«То, что до свадьбы считается жестом твоей доброй воли, после ЗАГСа становится твоим обязательством».
Автор
Хотите оспорить утверждение про ЗАГС? На здоровье. Возможно у вас всё не так, и ваша жена/муж всё ещё не знает о ваших доходах и не спрашивает, где тебя черти носили до полуночи (на самом деле до утра), и как хорошо, что в полночь она просто срубилась и всего не знает. А ещё вы не ограничиваете друг друга временем для себя любимого, и даже не поругались, пока клеили обои в спальне. И конечно, вместо обращения по имени, вы с умилением используете такие эпитеты, как Рыбка, Зайка, Милый, Котик. Всегда бесила такая хрень. Да, я не использовал в общении с женой учебник по зоологии, допускал к себе некоторые выражения, но когда я их слышал, возникало чувство фальшивой кислятины. Даже до первых стычек.
Сентябрь 1999г.
– Так, дети мои, хватит вам трахаться у меня за спиной, пора назначить день свадьбы.
Тёща редко следила за языком, но всегда претендовала на звание очень культурного человека. Я понял, что вежливо свалить не получится. Мне было пофиг, какая будет дата и время года, в бардачке машины лежала красная коробка, а в ней было кольцо. Я долго его выбирал и готовил речь предложения. Какого лешего её дернуло сегодня заговорить о свадьбе? В мои планы вмешались и мне это не понравилось. Не смотря на такой конфуз, я решил не откладывать намеченного в долгий ящик.
Мы поехали покататься за город на моей темно-вишнёвой семёрке. Я долго собирался с мыслями и спонтанно выбирал место, где совершится обряд преподнесения. Понятное дело, было волнение, мысли путались, подходящие слова выдувались сквозняком из головы в окно. Как назло, какая-то тётка голосовала у дороги, Полина предложила её подвезти.
– Ой, спасибо, ребята! Автобуса нет давно, мне бы до поселка с вами доехать, подвезёте?
«Блин, да не вопрос, конечно, мне заняться-то нечем особо, да и шашечки по всему борту. Полин, ну вот чего ты такая добрая, а?» – пронеслись возмущённые мысли. Но ответил я тётке, конечно, утвердительно, отказывать старшим я ещё не умел, да и включать заднюю было уже неловко. Езды километров двадцать в одну сторону, соберусь с мыслями в пути, бензина, конечно, совсем не останется, ну да ладно, цель оправдывает средства. Мы высадили тётку на остановке, в благодарность она отсыпала нам из большой сумки яблок со своего огорода. Белый налив, я их запомнил, меня с них дико пучит, как я выяснил в тот вечер. На пути назад я остановил машину возле стелы. Был тёплый вечер, близился закат. Я сказал Полине закрыть глаза и достал из бардачка ритуальный металл. Она открыла глаза, я открыл коробку.
– Выходи за меня?
Каким-то непонятным образом в один миг Полина в условиях тесного салона оказалась у меня на коленях.
– Да, да, да!
Никогда не задумывался, что в такие моменты переживают люди, но от себя я ожидал чего-то другого. Я не чувствовал ничего особенного. Просто сделал дело и всё.
Свадьбу я не хотел. Мне уже тогда было не понятно, зачем кормить и поить за свои деньги кучу народа, которым по большому счёту не особо интересно, как сложится твоя судьба? Но так было принято. Я, как мог, отговаривал будущую тёщу от массовости гостей в пользу поездки на юг к морю. Родители Полины к тому времени уже были в разводе и рулили процессом подготовки к свадьбе каждый по-своему. Собрать нужно было непременно всех, кто хоть как-то был им обоим интересен. А поскольку я был Мирным Воином, то и с этим тоже согласился. За день до свадьбы мы с парнями, как требует обычай, устроили мальчишник у Макса на даче. Напарились в бане, накупались в озере и изрядно напились. Поздно вечером на веранде разговоры перешли в разряд прощальных речей, кто-то даже пустил скупую мужскую слезу.
– Да вы заколебали, чё началось-то, ничего не поменяется, и я не денусь никуда! Давайте ещё по одной и споём про коня!
Мы частенько пели песню «Выйду ночью в поле с конём», причём, я был заводилой, а Макс с Лёхой подхватывали. У нас было отличное трио, особенно чисто песня шла после «Зелёной марки» с огурчиком. А это уже была вторая песня: «Эх, огурчики солёны, ой, а жизнь пошла хреново. Налей-ка, миленький, накатим по второй. Помянем барина…» – затосковал Макс.
– Да, блин! Может ещё и жертву принесём заодно!?
– Жертву приносить не будем, а пивка холодного я, пожалуй, из озера принесу, – сказал Лёха и грохнул бокалом по столу. Бокал раскололся на несколько частей. На счастье!
Что ж, первая битва за своё мнение проиграна. Свадьба всё-таки будет. «Но зато покатаемся, как хотим», – подбадривал я сам себя, глядя в плывущий потолок. Утром я наряжал свою вишнёвую семёрку традиционными лентами и шарами, начистил туфли и почти сам завязал свой первый галстук (узел на нём я больше не развязывал на протяжении семнадцати лет). Приехали Макс с Лёхой и подругами Олеськой и Настей. Синяя копейка Макса слепила чистотой сильнее, чем Олеськины длинные ноги в мини юбке. Из окон машины гремели всё те же Любэ: «Атас! И веселей, рабочий класс!» С деньгами в то время у многих была проблема. Будущего тестя эта проблема тоже стороной не обошла, после распада семьи он переехал в город побольше, и ещё не успел обзавестись социально значимыми атрибутами. Машину для свадьбы он одолжил у своего старого приятеля. Это была Волга ГАЗ-24 бледно-голубого цвета, скрипучая, как древняя телега и с ограничителем скорости на 40 км/ч.
– Давай быстренько нарядим эту красавицу, я сам вас покатаю.
– Виктор Максимович, (язык не поворачивался называть его папой) но у нас уже всё готово, да и не хочу я эту баржу!
– Давай не спорь. Это моя дочь, и мне видней, как будет лучше.
Беспринципности его намерений не было смысла противостоять. Не смотря на то, что Волга умела разгоняться до сорока, тесть принципиально ехал тридцать пять, чем выбешивал и меня, и свою дочь.
– Папа, это же моя свадьба, ты можешь быстрее вести это корыто!? Все гости уже на месте, наверное, чего мы плетёмся?! – вопила невеста.
– Кому надо – пусть гонят, а нам спешить уже некуда.
Сейчас мне кажется, что тогда Виктор Максимович не просто гнул свою линию, а давал мне ещё время подумать. В машине не было музыки, только мерзкий скрип подвески и блевотное состояние от стиля вождения. Это была вторая проигранная битва за своё мнение. Сражение было впереди.
Я не знал и половину людей, которые пришли пожелать нам счастья на долгие годы. Когда ты немного пьян от шампанского и от ожиданий чуда дальнейшей жизни, то не особо замечаешь лицемерие в пафосных речах, а к концу дня вообще фиолетово, кто этот дядя с большими усами, что сфокусировался на длинных ногах Олеськи. А зажигала она не по-детски. В разгаре застолья тесть сподобился свалить с мероприятия с какой-то подругой Полины к себе на дачу и вернулся только к финалу. Он всегда умел отмочить что-нибудь этакое, что разговоров потом на полгода вперёд. А может это был запланированный акт возмездия бывшей жене, типа «вот какой я успешный во всём». Вообще, я часто его осуждал за образ жизни и поведение, но сейчас понимаю, что он просто не парился и жил, как хотел. Ему было плевать на то, что подумают другие. Но не будем останавливаться на воспоминаниях этого праздника жизни. День для меня был трудным. Я не люблю больших скоплений, а пятьдесят человек в одном помещении, нагретом июльским солнцем, вперемешку с перегаром – это просто жесть.
«Свадьба пролетела, как фанера над Москвой. Стала тёща, как собака, очень-очень злой…». Люди ночей не спали, песни слагали, но мы не слышали скрытого смысла и лезли, как ёжики на кактус. Назидательные речи до заключения брака превратились в настойчиво-обязательные к исполнению уже на следующий день. Теперь уже законный тесть прославился стилем беспечного холостяка, а тёща критиковала всех, кто присутствовал вчера не с её стороны.
«Модуль коммуникации не состыкован, опасность разгерметизации, закрыть шлюз!»
Автор
Все бокалы вымыты, расходы посчитаны, белое платье и костюм убраны в шкаф, на столе вкуснейшая холодная минералка и список вещей для поездки к морю. Наши современники помнят такие явления, как дефолт и деноминацию рубля. Не самый простой период был в экономике страны. Зарплаты низкие, цены высокие (конечно, мало что изменилось). Но нам удалось собрать денег на свадебное путешествие в райском поезде до Адлера. Кто ездил, тот знает все «радости» почти четырёхдневной поездки. Работники вокзала провожали этот поезд торжественно, и в рупоры звучала «Прощание Славянки».