Чтение онлайн

— Иными словами, неуверенность. Отсюда страх перед миром и бегство в безопасное укрытие. Некоторые именно так реагируют на большие перемены, даже позитивные. Был у меня пациент, архитектор, который выиграл конкурс на составление проекта. Чрезвычайно важный конкурс, который мог изменить всю его жизнь. На следующий день после оглашения результатов он пришел ко мне, умоляя о помощи. Он внезапно ощутил пустоту.

— А можно эту пустоту как-то заполнить? Например, засыпать лекарствами?

— Лекарства, самое большее, могут сделать так, чтобы ты не думала. Но саму пустоту, — он отрицательно повертел головой, — они не уничтожат.

— А что, ее можно как-то уничтожить?

— Малинка, ты думаешь, что если бы я знал ответ, то сидел бы и выписывал рецепты в обшарпанной студенческой амбулатории?

— Я считала, что вы любите свою работу.

— Мне тоже так казалось. — Губка потер лоб. — Четверть века назад, сразу же после специализации. Я мечтал о работе в университетской клинике, а оказался в амбулатории. Что ж, думал я, надо полюбить то, что есть, буду беседовать с молодежью, выслушивать их проблемы, предлагать лекарства. Мне и в голову не приходило, что работа в амбулатории может быть такой нудной. Как на заводском конвейере! Каждые пятнадцать минут новый пациент. «Здравствуйте. Фамилия? В чем наши проблемы? С каких пор принимаете лекарства? С какого времени депрессия? С какого времени бессонница?» И так каждый день много лет подряд. Это становится рутиной. Когда-то я мечтал изменить лицо медицины, а единственное, что мне удалось, сменить обивку кресел. — Губка замолчал и взглянул на мою мину. — Мне тоже хотелось бы другой цвет, но на складе был только горчичный.

— И вы, вероятно, огорчались?

— Из-за кресел? — улыбнулся Губка. — Нет, я отнюдь не Петроний[14].

— Я имела в виду жизнь. Несбывшиеся мечты, грандиозные планы.

— У меня было более двадцати лет, чтобы свыкнуться. В этом, собственно, и заключается зрелость.

— Если так выглядит зрелость, то огромное спасибо. Если я должна покорно смиряться с тем, что подсунет мне жизнь...

— Вовсе не должна, ты можешь бороться, — заметил Губка. — В этом и заключается молодость.

20.09. Вот я и борюсь. Дала очередное объявление. Энергично просматриваю газеты. И даже не знаю, кто родился у Бруки.

22.09. Сегодня опять звонок из института.

— Да, слушаю, — произнесла я со сжавшимся сердцем: а вдруг решили отменить результаты защиты?

— Я звоню по поручению профессора. — Ну, точно отменили!!!

— Что-нибудь произошло?

— Профессор спрашивал, не хотела бы ты быть его аспиранткой?

— Он действительно имел в виду меня?

— Вот и я удивилась... То есть ты, Малинка, была хорошей студенткой, тут я ничего сказать не могу. — Пани Чеся принялась выкручиваться и объяснять: — Но чтобы профессор из-за тебя звонил с Тенерифе?

— Меня тоже это удивляет.

— Ну так как? Хотела бы?

Я на миг задумалась. Все-таки какой-то выход. Может, и стипендию получу.

— Когда нужно подавать документы?

— Вообще-то до первого сентября, но, учитывая обстоятельства... — пани Чеся с минуту размышляла, — очень хорошо было бы принести ихсегодня до четырнадцати. Потому что в субботу мы не работаем.

— А собеседование когда?

— В понедельник ровно в двенадцать.

23.09. — И очень хорошо, — подвел итог Лешек, — будет меньше времени огорчаться.

Мы встретились, когда я возвращалась из института.

— Все как-то очень быстро происходит, — начала я, нервно расхаживая по комнате.

— А у меня для тебя тоже есть сюрприз.

— Знаешь, кого родила Бруки?

— Дочку, но я не это имел в виду.

— Я вся внимание.

— Дело выглядит следующим образом. Есть халтура с понедельника. Нужно сопровождать туриста из Дании. Он платит по пятнадцать злотых в час. Я сам бы с удовольствием взялся, но мне опять нужно ехать.

На лице у Лешека было написано: «Спроси меня, куда я еду».

— А куда ты едешь?

— В Льорет-де-Мар.

Лешек придал лицу выражение, означающее «Спроси, зачем я туда еду».

— А чего едешь?

— Кажется, я влюбился.

— Что, половинка?

— Очень на то похоже.

— Ситуационная или моделиновая?

Лешек замотал головой:

— Третья разновидность.

— То есть?

— Истинная. Половинка банана. Ты встречаешь ее и — стрела. Потому что это действительно твоя половинка.

24.09. Полночь, а я все не могу заснуть. Весь день я думала о завтрашнем собеседовании и о работе. Меня это вогнало в такой стресс, что я сменила направление мыслей (не без помощи прамолана). Сейчас я думаю о Лешеке и его половинке. Какая она (а точней, какой). Наверное, ему ничего не нужно в себе менять. И они идеально подходят друг другу.

25.09. В молочный бар «Барселона» и в дорогой ресторан на улице Казимира. На залитую дождем площадь Рынок и на солнечный пляж. Идеально. О черт, уже завтра! Восемь часов, а в девять я начинаю трудиться. Ладно, душ. Что наденем? Серый костюм, поскольку собеседование. Да, но я же сопровождаю туриста. Значит, мини и шпильки. Но в таком наряде на собеседовании у меня нулевые шансы. Вот! Серое платье до колен, поверх жакетик. Застегиваю его под горло, волосы собираю в узел и превращаюсь в синий чулок. Снимаю, волосы распускаю — и перед вами женщина-вамп.

Черт, уже почти полдевятого. Последний взгляд в зеркало. Последний мазок помадой по губам (перед собеседованием сотру) — и марш-марш.

4.10.То была фантастическая неделя. А точнее, девять с половиной дней.

ДЕВЯТЬ С ПОЛОВИНОЙ ДНЕЙ

Запыхавшаяся, я прибежала к Мицкевичу почти одновременно с девятым ударом часов. Я быстро обошла памятник, высматривая высокого блондина с лицом, отмеченным благосостоянием (описание Лешека). Распознаю я его среди других? Достаточно ли окажется моего английского? Я обежала Адама дважды. Нету его. Уже три минуты десятого, а эти датчане обожают пунктуальность. Наверно, он подождал три секунды и ушел. Но куда он мог пойти?

— Ты, наверно, и есть Малина? — услышала я за спиной. — Извини, что опоздал, но была чудовищная пробка.

Я обернулась и увидела почти двухметрового великана в серых брюках. Под тоненьким свитером с норвежским узором рельефно выделялись бицепсы, трицепсы, дельтовидные, грудные, трапецеидальные, разнообразные брюшные и спинные мышцы. В сумме более девяноста килограммов мускулов, драпирующих мощный костяк. В дополнение к этому опаленное морским солнцем лицо блондина, беззаботные голубые глаза, мощный подбородок и прямой, короткий — скандинавский — нос. Современный символ беспечности и благосостояния.

— Мистер Яспер Педерсен? — протянула я руку.

— Вполне достаточно Яспер. — Он взглянул на мою руку. — Я должен поцеловать?

— Вполне достаточно крепкого пожатия. — Ну что ж, взаимное представление мы прошли. — Что вы хотите осмотреть в нашем прекрасном городе? Куда бы вы хотели пойти?

— Нельзя ли в какой-нибудь бар с подачей кислорода? — пошутил он.

— Вы, наверное, ехали по Аллее?

— Если только это можно назвать ездой. Два километра в час.

— Кошмар, правда? — спросила я, не скрывая гордости.