Чтение онлайн

– Не судьбы ломают нас и загоняют в тупик, а мы сами и еще люди, от которых мы зависим… Нередко обстоятельства бывают сильнее нас, они играют с нами злые шутки, и тогда мы обязаны кардинально менять свою жизнь. Не у всех это получается. И даже если удается, то не всегда эта перемена оказывается к лучшему… Видно, существует насилие судьбы над человеком и человека над судьбой. Такая вот арифметика жизни. И все же умный человек просчитывает варианты и часто выигрывает… Куда меня занесло! В юные годы меня интересовало все лучшее, что сформировалось в человеке за тысячелетия его развития, а вот теперь, став старше, будучи многократно битой, я изучала худшее в нем. Детская простота пропала, но не очень скоро сформировалось реальное восприятие окружающего мира. Собственно, оно до сих пор постоянно корректируется сознательно и бессознательно…

Да, теперь-то я могу посмеяться над своими страхами, а тогда... тогда все опротивело, было до жути тошно. Я уже подумывала, не повременить ли, не отложить ли защиту диссертации до лучших времен или не сменить ли тему и руководителя. Я уже отчасти жалела, что была столь самоуверенна в своих мечтах. Могу тебя заверить, ощущения мои были не из приятных. Может, так и не выпустил бы меня шеф на защиту, попридержал бы…

Но неожиданно пришла помощь. Ты наверняка сказала бы: «Провидению было угодно…». Профессор из Новосибирска заинтересовался нашими разработками. Тот самый, личным присутствием которого были отмечены все крупнейшие открытия в научной области, к которой относились мои скромные изыскания. Хотя широкой публике он больше известен тем, что увековечил свое имя учебником, в котором ему удалось в доступной форме изложить для школьников самые сложные моменты теоретической физики, те, что подчас не по зубам и студентам. Так вот, профессор сам приехал познакомиться с нашими наработками. Представляешь, вдруг ко мне проректор по науке, человек, обличенный значительными полномочиями, лично обращается: «Спешу порадовать, наш гость просит вас к себе». У нас обычно все вопросы решались «верхами» без участия «низов», на уровне изучения документации, а этот человек нарушил сложившуюся традицию.

Ученый был озабочен тем, что некоторые его новейшие изыскания зашли в тупик. Мы поговорили с глазу на глаз. Он предложил помощь, но ставил непременным условием свое соавторство в идеях. Потом сказал удивленно: «Вы так молоды. Даже не верится, что самостоятельно пришли к нетривиальным выводам. Как бы там ни было, но вам удалось подметить интересную закономерность и использовать ее, опередив тем самым наших западных коллег. Хотя чему удивляться, именно у молодых, имеющих свежий взгляд на вещи, чаще всего бывают интуитивные озарения. Я с высоты своего возраста и опыта уже не рискнул бы допустить возможность столь взаимоисключающих путей развития нашей проблемы. Меня радует перспектива нашего содружества». Умел ободрить этот в высшей степени интеллигентный человек!

Профессор точно и ясно формулировал свои мысли и цели. Отвечал на мои вопросы сдержанно, но не подчеркивал огромного статусного и научного интервала между нами. Несмотря на простоту общения, в нем чувствовалась порода старых, глубоко образованных ученых. Закончил он наш разговор настойчивой просьбой доверять ему безоговорочно и со своей стороны обещал максимум помощи, хотя разделял не все мои выводы. Утверждал, что всегда преодолевает преграды, а не обходит их стороной. Для того, чтобы он смог более или менее определенно ответить на все мои вопросы, просил дать ему сроку неделю. Потом заявил, что наши общие фундаментальные исследования коренным образам изменят привычный взгляд на исследуемую проблему. Говоря «наши», он, конечно, льстил мне, хотел поддержать морально. Я-то со своей одной-единственной идейкой как с писаной торбой носилась, а у него масштабы!

Профессор покорил меня честностью, признанием своих ошибок, отсутствием рисовки. Я поверила ему и не смогла устоять перед соблазнительной возможностью выбраться из своего затруднительного положения. Я нашла в себе смелость, все поставила на карту и сделала рискованный шаг без колебаний. В дальнейшем я твердо опиралась на принятое нами соглашение. Когда появилась надежда, я вновь почувствовала себя счастливой, ощутила прилив сил. И как показало время, я не просчиталась.

Испытания прошли успешно. И кафедра, и мой руководитель от этого только выиграли. Наконец-то с моей диссертацией стало вытанцовываться что-то определенное, тогда-то увидела свет моя первая статья. Потом пошла их целая череда. Наша технологическая схема полностью себя оправдала. Результат превзошел все ожидания – оказался на порядок выше, чем у оппонента. Эти данные широко публиковались, внедрялись в производство. Рецензентом у меня был академик из Ленинграда. Член-корреспондент Академии наук! Вопреки грозным прогнозам шефа я успешно защитилась: ни одного черного шара не получила.

На защите завистники вытягивали шеи, артистично изображая несуществующий интерес к моей теме, кивали, играя роль придерживающихся со мной одного и того же мнения, хотя раньше на самом деле в их намерения входило совсем другое. Честолюбивые, не умеющие скрывать разъедающие их амбиции, не пришли, сослались на нездоровье. Отмечала я и натурально одобрительные взгляды своих коллег. То, что комиссия пришла к полному согласию, следует объяснить не только высоким уровнем диссертации, но и тем огромным впечатлением, которое произвел академик на всех членов ученого совета. Благодаря его имиджу, отпал целый ряд недомолвок, и вопросы задавались исключительно научные и очень важные. Не рискнули недруги напакостить. Я была отомщена и наслаждалась чувством удовлетворения. Мы победили! Единственное, что вызывало во мне негодование, так это наличие не умолкавших и после успешной защиты домыслов сплетников. Благо ученый был в возрасте. Каких только собак на меня не вешали! До сих пор это меня гложет. Конечно, в ладу и согласии со всеми жить невозможно. Как ни старайся – не получится. Но должны же быть определенные рамки приличия в общении друг с другом.

«Наделали шуму в научном мире… На десятилетие определили развитие направления… Ваша диссертация послужила поводом для возведения вас в ранг основоположников новой теории… применительно к космическим исследованиям… научное направление включено в сферу национальных интересов». И все в том же духе. Таких высоких эпитетов я раньше никогда в своей жизни не слышала. Резонанс был потрясающий. Впечатление сногсшибательное. Это были слова председателя. Я смущалась, а он говорил, что работа того стоила… Не ожидала, что так меня возвеличат. Я скромно помалкивала и думала в порыве радостного простодушия: «За меня говорят мои дела. Не бог весть какая победа, но все же. Не кричать же о своей удаче на каждом перекрестке. Если бы судьба не поставила на моем пути прекрасного профессора, состоялась бы моя карьера – это еще большой вопрос». И профессор тоже наслаждался триумфом, получая удовольствие от того, что большинство наших ученых взирали на него с профессиональным уважением, если не с восхищением.

Потом на кафедре говорили, что приятно поражены моей интуицией, знаниями, неуёмной напористостью, что теперь у них рассеялись все сомнения. Доказывали, будто не препятствовали мне, а просто считали, что решение не должно быть чересчур поспешным. К тому же мы, мол, были ограничены недостаточным уровнем развития нашей материальной базы… Как нескоро на нас снисходит прозрение! Говорят, женщине позволительно быть наивной. Ой ли! Хотя, конечно, если не делать карьеры, да при хорошем муже.

Я слушала эти нелепые оправдания, и в сердце моем находила пристанище затаенная досада на этих, в общем-то, неплохих людей. Прошла не одна неделя, прежде чем обида окончательно улеглась. «Польщена», – только и отвечала коллегам по аспирантуре на их комплименты. Не могла отказать себе в удовольствии гордым молчанием подчеркнуть свое достоинство, хотя в голове, честное слово, иногда плясали ехидные фразы. Но перед лицом победы прежние стычки казались чем-то мелким, недостойным внимания. Было бы преувеличением сказать, что, защитившись, я возомнила из себя невесть кого. Нет, конечно. Я просто поставила точку еще в одном трудном деле и поднялась на ступеньку выше. Передо мной открылись новые перспективы, не совсем радужные, но все же. Врать перед тобой не стану: почувствовала необыкновенное облегчение и яркую радость. Чувство было незнакомое, пьянящее. Не всякий год бывает отмечен таким приятным событием! Понемногу начинала ощущать себя совершенно иным человеком – уверенным. Знаешь, Инна, позже добрый десяток ученых заработал свои титулы, анализируя мою диссертацию. Это тоже приятно.

Правда, жуткая усталость все же приглушала радость. Каких усилий стоила мне аспирантура, история умалчивает. Тернист был мой путь, но желаемый результат достигнут, и это главное. Сама не понимаю, как только выдержки хватило! После всего этого я имела право демонстрировать изрядный оптимизм, не боясь, что он может быть дурно истолкован коллегами… А теперь вот с меня новый шеф за аспирантов спрашивает – эта моя постоянная нагрузка, и я надеюсь, что для них что-то значу, что играю в их судьбе не последнюю роль.

С получением квартиры у меня появилась возможность комфортно обставить свой быт и отдых. Теперь я все свое свободное время посвящаю сыну. Моя жизнь укладывается в простую формулу: сын – работа – одиночество души. Свобода не открыла передо мной наслаждения жизнью. Напротив, как это, оказывается, всегда случается у нас, у русских, возникали другие помехи, а с ними и новые проблемы. Я, как и прежде, кручусь, точно белка в колесе, с наибольшей пользой используя каждую минуту. Наверное, не умею жить иначе. Иногда вспоминаю мамины размышления: «Когда болезнь заставляла посмотреть смерти в лицо, мне хотелось наслаждаться жизнью, предаваться неизведанным страстям, которых я была лишена, наверстывать упущенное – начать, допустим, путешествовать. Но стоило опасности миновать, я снова возвращалась к прежней скудной жизни, к мелочным заботам. Основная тому причина – отсутствие денег, не позволяющее переложить на кого-то хотя бы временно бремя ежедневных забот. Или все-таки наша инертность и неумение отдыхать?» Что-то потянуло меня на лирику…

Моей подруге Ольге больше повезло с научным руководителем. Молодой и энергичный, он смело одобрял ее осторожные предположения, переплетал их со своими идеями и поднимал «на-гора». Защита у нее прошла быстро, без сучка и задоринки. В Москве осталась, замуж вышла. У каждого своя судьба. И предначертанность моей отчетливо проступала на каждом отрезке жизни...

– Значит, ты даже не пыталась возобновить отношения с Андреем? – Это я вернулась к более интересовавшему меня вопросу.

– Конечно, нет. В прошлое никогда не стоит возвращаться. Помнишь старуху Изергиль у Горького? Я с нею согласна. К тому же, как известно, счастья много не дается в одни руки. Я была чересчур счастливой четыре года студенческой любви – вот что дала мне судьба.