Владей мной
Шрифт:
– Маши здесь нет! Наиль Аббасович ее уволил. И я очень надеюсь, что ты больше ее никогда не увидишь! – грозный голос строгой тетки проходит мимо ушей ханура.
Щуплый, давно немытый и небритый, с убойным перегаром мужик, отпустив руку толстухи,начинает орать на весь зал.
– Машка, выходи!!! Хуже будет!
– Дурак, хуже уже некуда! Ты и так довел ее до ручки! – кричит на него администратор.
Маша? Они говорят о ней. Продолжаю слушать, пока меня никто не заметил. В груди растет волна ярости к этому ушлепку. Это на него Маша тратит свою жизнь? Себя?
– Я довел? Эта блядь трахается с кем попало! Сама напросилась!
Я не ослышался? Эта скотина что-то сделала Маше?
– Ты дурак! – кричит из-за стойки толстуха-кассирша.
– Заткнись!
– Юра, уходи. Ты Машу больше не уведешь. Тебя вообще надо было сдать ментам!
– А что я сделал? Ей не хватало мужика? Я показал вонючей бляди настоящего мужика. Она визжала от счастья!
В груди скручивается тугой узел. Ярость заполняет меня. Он что?
– Я знаю она здесь, Машке некуда идти!
Он подрывается, хватает стул и бросает его в витрину.
Толстуха закрывает голову руками, админстратор орет. Под звон осколков алкаш продолжает орать:
– Сука ебучая, выходи! Опять трахаешься по машинам? – ревет он.
Не понимаю, что делаю. Но остановится уже не могу. Перед глазами встает образ Маши и этого урода! Она такая нежная, беззащитная и это уебище!
Обхожу кричащую женщину. Подхожу к разбушевавшемуся алкашу. Хватаю его за руку и резко разворачиваю к себе.
– Эй, а ты кто?
Ответом ему служит мой кулак, влетевший в его рожу. Рука отдается глухой болью.
Женщины продолжают визжать.
Алкаш откидывается и падает на кафельный пол. Налетаю на него, крепко прижав к полу. Заношу руку для второго удара. Еще и еще раз. Ярость застилает мне глаза. Ничего не вижу вокруг. Только это дерьмо, что обижает женщин. Женщину, одну…
– Сука, - вопит он, выплевывая кровавые пузыри.
– Не подходи больше к Маше никогда, слышишь? – ору ему в ухо, тряся как котенка.
Высокий мужик, выше меня ростом, сжимается в моих руках как ребенок. В глазах вижу страх. И больше ничего. Ни ярости, что еще недавно там плескалась, ни злой решительности. Только страх за свою никчемную жизнь.
– Отвали, - уже не кричит, только хрипит он, - отвали…
– Никогда, слышишь, уебище, не подходи к ней!!! – ору ему в лицо, продолжая наносить удары.
На моих глазах его лицо заплывает. Из рассеченной брови струится кровь, под глазом наливается лиловый фингал, нос съехал на бок.
– Я. Я, я… - пытается вставить он, но не удается.
Меня подхватывают под руки мужики и пытаются оттащить от задыхающегося собственной кровью урода.
Гнев проходит так же быстро как и появился. Перестаю сопротивляться, и двое ребят отпускают меня, но стоят рядом наготове. Туман, что застилал мне глаза, рассеивается, обвожу взглядом небольшой зал кафешки.
Разбитая витрина с россыпью стекла под ней, перепуганная толстуха, серьезная администратор, вот у кого здесь железные яйца, официантки жмутся друг к дружке. Ближе ко мне стоят мужики – водилы или случайные посетители.
Тяжело дышу.
– Что ты с ней сделал? – уже не смотрю на эту кучу дерьма, но обращаюсь именно к нему.
Он скулит и отплевывается. Остальные напряженно молчат.
– Что ты с ней сделал? – делаю шаг в его сторону. Алкаш пытается отползти, а мужики напрягаются.
– Ничего, ничего я не сделал! Она дала мне по яйцам и сбежала!
В небольшое кафе вваливаются менты. Кто-то уже успел вызвать.
– Граждане, сохраняем спокойствие. Что тут у нас произошло?
Все напряженно молчат, включая алкаша.
Глубоко вдыхаю, прикидывая, сколько у меня с собой нала. Хватит откупиться? Если нет, кому звонить?
– Юрик, кто это тебя так отделал? – интересуется сержант.
– Упал, - в очередной раз сплевывая на пол, выдает алкаш.
Мои брови против воли ползут вверх. Ишь ты!
– А вы гражданин? – косясь на мои сбитые костяшки интересуется второй.
– Я его поднимал, - отвечаю спокойно. Не вижу смысла паниковать.
– Поднимал, значит, - осмотрев меня с ног до головы вижу алчный блеск в глазах первого сержанта.
– Петь, забери к чертовой матери Юру, он нам витрину разбил! – выходит вперед администратор.
Её руки упираются в крутые бока, за ней начинают поддакивать официантки и посетители.
– А заявление?
– Ты не переживай, Наиль Аббасович напишет!
Менты, переглянувшись, поднимают Юру на ноги и уводят в бобик. Видимо, Наиль Аббасович знаковая фигура в городе.
– Где Маша?
– Не знаю. Он избил ее, - отвечает администратор. – Пришла в синяках, напуганная. В полицию заявлять отказалась, вздрагивала от каждого шороха. Он ее…
Достаю телефон, ищу ее номер. Ответь, только ответь. В трубке слышу бездушную фразу о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Блядь!
– Куда она могла пойти? Друзья, подруги?
Женщина отрицательно качает головой.
– Я ее встретила пока шла на работу, - неуверенно пищит официантка.
– Где?
– Она садилась на маршрутку до Смоленска, ничего вокруг не видела, наткнулась на меня и даже внимания не обратила…
Внутри разливается холод. Да что же сделал с ней этот урод? Надо было саму из него всю правду вытрясти.
Выбегаю на улицу. Сажусь в машину и рвусь с места в сторону трассы. Из-под колес вырывается щебенка и обломки асфальта. Мне что-то кричат вслед мужики на стоянке, но мне пофиг.
Остаток дня я провожу рыская по авто- и жд вокзалу. Изучая все расписания, предполагая все маршруты. Провожаю все поезда и электрички, но не могу найти ее.
В залах ожидания я всматриваюсь в каждую девочку, девушку и женщину. Но ее нет среди них.
Смеркается.
Я не просто раздражен, я зол и расстроен. И сам себе не могу объяснить чем. Я не видел Машу пятнадцать лет. Что я вообще знаю о ней?