Чтение онлайн

Эта ночь ничем не отличалась от большинства других — в том смысле, что мы знали, как все пройдет. Мы проникнем внутрь. Вынесем все, что влезет в сумку, которую я крепко сжимала в руке. И исчезнем, не попав никому на глаза.

Но сегодня ставки были выше. Мы собирались вскрыть усыпальницу Петериков. А это вам не какие-то богатенькие бюрократы или мажоры с трастовых фондов. Они были настоящей знатью, представителями одной из самых богатых семей, когда-либо живших на этом континенте.

Они были «сливками общества» до такой степени, что по городу до сих пор ходила безумная легенда: мол, весь их род — прямые потомки богов, с божественной кровью в жилах. Полная чушь, конечно. А вот во что я действительно верю, так это в слухи об их непомерном богатстве. И да, такие жадные богачи обожали забирать свои земные сокровища с собой в могилу.

— Конечно, я хочу это сделать, — рявкнула я, скидывая сумку с плеча и с глухим стуком бросая ее на землю. Я опустилась на колени, рванула молнию и стала копаться внутри, ища инструменты. — У нас, между прочим, оплата аренды на носу, помнишь? Только не говори, что снова струсил, котик. — Я даже не пыталась скрыть раздражение в голосе. Это была бы не первая работа, с которой он слился в последний момент.

Он выдавил из себя смешок, но я слышала то, что он не сказал вслух. Что-то здесь было не так. Что-то, от чего у него по коже забегали мурашки. Я и сама это чувствовала.

Не сказать, что Марк никогда не нервничал перед делом, бывало. Но обычно, как только мы добирались до места, он собирался с духом и включался в работу. А тут, с момента как мы припарковали машину и добрались до середины этого частного кладбища, его тревожность только усиливалась.

— Все будет нормально. Это место в самой жопе мира. Никто нас тут не поймает, — успокаивала я его. — Это будет проще простого. По слухам, сюда никто даже не совался. Никому не хватило духу. Подумай только, какая нас там ждет награда.

Мысленно уже раскладывая сокровища по полочкам, я надела налобный фонарь и протянула второй Марку.

— Ну что, может, наконец-то проявишь инициативу и займешься дверью? — сладко спросила я, хлопая ресницами, хоть в темноте он этого и не увидел.

Широкие плечи и тело бывшего спортсмена делали Марка идеальным кандидатом для лопаты или монтировки. Правда, его иногда подташнивало, особенно если могила была слишком старая. Меня трупы никогда не пугали. Более того — я находила кости… красивыми.

У меня была железная выдержка, а у Марка слабость к самодельным взрывчаткам, и, надо признать, его талант не раз нас выручал.

— Хорошо, куколка, — отозвался он, закидывая монтировку себе на плечо. — Как скажешь.

Я смотрела за ним, пока он поднимался по ступеням к двери мавзолея. Остановившись возле нее, он провел пальцами по стыку, где металл встречался с камнем. На случай, если он решит, что монтировки будет недостаточно, у нас был запасной вариант — самодельная взрывчатка, лежащая на дне моей сумки. Хотя использовать ее мы старались только в крайнем случае, из-за шума. Да и к тому же, Марк не упустил бы шанс выглядеть брутально, размахивая тяжелым железным прутом.

Я надела респиратор и длинные резиновые перчатки, — с мертвецами осторожность никогда не бывает лишней, — и подошла к нему.

Сначала, он слегка надавил на щель монтировкой, после чего вбил ее в узкий зазор. К моему удивлению, ничего не произошло.

— Для такого древнего сооружения дверь запечатана на совесть, — пробормотал он, нанося новый удар.

На этот раз монтировка зашла глубже, и он навалился на нее всем телом, пытаясь сдвинуть дверь. Она поддалась, но совсем чуть-чуть.

— Впечатляет, — присвистнула я, бросив взгляд на сумку, лежащую на земле. — Хочешь, принесу динамит?

— Пока рано, — выдохнул он, снова наваливаясь на монтировку. — Это был разогрев.

Дело продвигалось медленно, но с протяжным, вибрирующими стоном и скрипом, дверь наконец приоткрылась на несколько дюймов. Из щели повалил затхлый воздух, будто здание выдохнуло после веков молчания. Марк передал мне инструмент, а сам вцепился в край двери, выламывая ее, тянув до тех пор, пока проем не стал достаточно широким, чтобы мы могли пролезть внутрь.

Он тяжело дышал, по лбу катились капли пота, но уголки его губ дернулись в довольной ухмылке. Отступив в сторону и взмахнув рукой, он указал на вход.

— Говорил же, — выдохнул он, забирая обратно монтировку. — После тебя.

— Какой вежливый, — фыркнула я, закатив глаза и усмехнувшись краем губ. Я шагнула к проему, боком проскользнула внутрь, стараясь не задеть одеждой ржавый металл.

Внутри царила кромешная тьма, даже тонкая полоска света от входа не проникала внутрь глубже пары сантиметров. И было до ужаса холодно. Учитывая свежий осенний воздух снаружи, я не ожидала такой пронизывающей стужи. По коже тут же пробежали мурашки, и я по привычке стала искать в воздухе белые клубы дыхания. Их не было, но я списала это на респиратор.

Зубы начали стучать.

— Черт, — прошипел Марк, проскользнув следом. — Почему тут так холодно, мать его?

— Это склеп, детка, — усмехнулась я, хоть в голосе не было ни капли веселья.

Он был прав. Поток воздуха, врывающийся через дверь, был ненормально ледяным.

Возможно, это стоило бы воспринять как знак — здесь что-то не так. Но я не придала этому значения. Поворачивая голову то влево, то вправо, я дала возможность лучу фонаря, скользить по тьме, освещая внутреннюю часть мавзолея.

Вдоль стен были высечены ниши, от пола до потолка, как полки. И все они были заставлены. Коробки, вазы, разные безделушки. Вещи, которые вспыхивали и поблескивали в свете фонаря.

Внутри у меня все перевернулось.

— Вот это да… — прошептала я, едва слышно даже для себя.

Я обожала склепы. Ну, как и любая готичная девочка — теоретически. Но мое восхищение давно перешло границу простого увлечения. В этой тишине было что-то завораживающее. Пыль, повисшая в воздухе. Нетронутые паутины. Мне даже нравились кости. Черт, особенно кости. Я могла часами на них смотреть, представляя, кем был человек, которому они когда-то принадлежали.

Склепы, в которые я обычно проникала, принадлежали людям, которые были не самыми хорошими при жизни. Так что мне нравилось воображать их светлые стороны. Словно лучи солнца, пробивающиеся через узкие оконца и нарушавшие вечный сумрак. По моему опыту, даже в самых мрачных склепах всегда были следы света. То же самое касалось и тех, кому они принадлежали.

Но вообразить семью, покоившуюся в стенах этого места, было трудно. Это был самый роскошный мавзолей из всех, в которых я бывала. Повсюду белый мрамор, аккуратные гробницы, стоящие на отдельных каменных выступах, каждая со своей табличкой в золотой рамке.