Чтение онлайн

Поклонившись в последний раз, он отступил, медленно прошёл к небольшому алтарю, чтобы встать там на колени.

Эссэра Фала нарушила тишину своим мягким голосом.

— Простите, Хавальд, что я попросила вас прийти сюда, но, похоже, мне нужна ваша помощь.

Я кивнул, сначала никак не мог обрести голос. Слишком явно чувствовался холод серебряной цепочки, лежащей на груди. Редко где ещё я ощущал могущество моего бога так сильно, как здесь. Он присутствовал при каждом вдохе и выдохе, словно ледяное лезвие впивалось в лёгкие. Даже моё дыхание стало здесь холодным паром.

— Если я как-то могу помочь, то помогу, — тихо промолвил я. Говорить громко здесь казалось неуместным.

— Вы освободили мою внучку Марину из рук работорговцев, верно? — спросила она, и, казалось, каждое её слово имело особый вес.

— Именно так, эссэра.

— Вы видели её голой?

Я колебался, пытаясь прочесть в её глазах, куда она клонит. В таких делах правда всегда была хорошим советником.

— Да, недолго. Я сразу же предложил ей одежду и еду.

— Вы бы узнали ее тело?

Я сглотнул. Я ещё был не настолько стар, чтобы игнорировать женские прелести.

— Возможно.

Она подала сигнал врачу, и тот подошёл к одной из лежанок и стянул простынь. К счастью, была вторая, которая покрывала мёртвую от груди до головы. Файлид отрубила голову своей сестре Ледяным Защитником, увидеть такую рану было бы для меня не впервой, но если возможно, я бы не хотел смотреть на это зрелище.

Я изучил тело. Оно принадлежало молодой женщине, всё ещё красавицы, даже после смерти, со стройными ногами и красивой грудью. Но смерти не хватает души, поэтому я быстро отвернулся. Мне казалось совершенно неприличным продолжать глазеть на эту наготу.

Учёный снова молча накинул простыню на мёртвое тело.

— Ну? — спросила эссэра Фала. — Вы узнаёте в ней мою внучку?

Я покачал головой.

— Это не она.

— Вы уверены? — спросила она со странным напряжением в голосе.

— Уверен. Ваша внучка была здесь, — я неуклюже показал на грудь, — не так… одарена.

На удивление, эссэра Фала улыбнулась.

— Боги одаривают женщин нашей семьи другими благами, — сказала она, и, благодаря своей улыбке, на мгновение показалась молодой.

— Марина была всего на четыре года старше моего другого цветка, Файлид, — она указала на лежанку. — Как думаете, сколько лет этой женщине, Хавальд?

Я прочистил горло.

— По-моему, она тоже ещё молода, но старше Марины. Ей добрых два десятка и шесть, возможно даже больше, — тихо ответил я.

Они с врачом переглянулись, а за спиной я услышал, как Серафина втянула в себя воздух. Эссэра Фала посмотрела на неё.

— Серафина, верно? Или… Хелис?

Услышав эти слова, священник перед алтарём насторожился и с любопытством посмотрел на Серафину.

Серафина склонилась перед эссэрой.

— А как видите её вы? — спросила эссэра мою сопровождающую.

— Она молодая и красивая, — раздался твёрдый ответ Серафины, — гораздо моложе, чем оценил Хавальд.

— Хм, — хмыкнула эссэра Фала с задумчивым взглядом в сторону священника Сольтара, который снова поднялся с колен и теперь подошёл к нам. Он разглядывал меня. — Вы не могли бы снять свой меч, сэр Хавальд? — попросила эссэра, и я отстегнул Искоренителя Душ от портупеи и молча протянул священнику. Тот одно мгновение колебался, затем благоговейно принял его. Я почувствовал протест Искоренителя Душ — его взяли не те руки — но он был посвящён Сольтару, поэтому у него не было причин жаловаться.

Не говоря ни слова, учёный снова поднял простынь. Я покачал головой, потому что всё ещё видел ту же женщину. Видимо, дело не в клинке, я подозревал, что виновником является скорее кое-что другое: например, кольцо, тяжело обхватывающее мой палец.

— Могу я спросить, в чём дело? — тихо спросил я, протягивая руку к священнику.

Искоренитель Душ почти с облегчением прилетел ко мне, и я снова подвесил его к поясу.

— Это, — медленно сказала эссэра Фала, с отвращением указывая на лежащее передо мной тело, — тело женщины, которая убила моего сына и была справедливо наказана рукой моей внучки. Следовательно, это должен быть труп Марины, моей старшей внучки и матери Фарайзы, наследницы Дерева, которую вы сами спасли из могилы в пустыне.

Я недоверчиво посмотрел на нее. Её личный врач прочистил горло.

— Я не вижу того, что видите вы, Хавальд бей, — в первый раз заговорил он. — Но я врач, и не все мои чувства обмануты этим колдовством. Ваше глаза подтверждают то, что я чувствую своими руками. И ещё кое-что… Я имел честь служить эссэре Фале в качестве личного врача много лет. И это мои руки извлекли на свет сначала Марину, а затем и Файлид. Я также был тем, кто вытирал слёзы эссэры Марины, когда она сломала левую ногу. Именно я был тем, кто видел её мужество, когда мне пришлось выполнить долгую и болезненную операцию, шрамы от которой должны были остаться до самой смерти. Посмотрите сюда, эссэри и скажите, видите ли вы такие шрамы на этой лодыжке, — он многозначительно посмотрел на меня. — Хоть я и вижу шрамы, но не чувствую их под своими пальцами.

Я содрогнулся. То, о чём он говорил, было магией, о которой я даже не хотел думать.

Я кивнул, и он снова поднял простынь. Достаточно было быстрого взгляда, и я покачал головой. Там не было никаких шрамов.

— Это не Марина, — заметил я.

Не спрашивая, я подошёл к изголовью лежанки и поднял простынь. Кто-то, вероятно врач, грубыми стежками пришил голову к шее, всё же зрелище было не из приятных. Лицо было мне совершенно незнакомо. Если бы мне показали только голову, я бы сразу мог им сказать.

Мне пришлось заставить себя провести кончиками пальцев по влажной коже этого мёртвого лица. То, что я чувствовал пальцами и то, что видел, совпадало.

— Это точно не она.

Я опустил простынь и почувствовал облегчение, когда да Халат протянул мне серебряную чашу с мыльной водой и маленькое чистое полотенце. Я вымыл руки.

— Тогда у нас есть подтверждение, — произнесла эссэра Фала, когда я с благодарным кивком вернул полотенце врачу. — Вопрос в том, освободили ли вы настоящую Марину из лагеря работорговцев или эту? — она посмотрела мне в глаза. — Я слышала от сына, что случилось. Никогда не стоит недооценивать своего противника, так же, как и переоценивать. Какой дьявольской дальновидностью должен обладать наш противник, если смог спланировать такие уловки… Вы помните, видели ли у Марины, которую освободили из лагеря работорговцев, шрамы на левой лодыжке?

Я попытался вспомнить, но затем покачал головой. Я вопросительно посмотрел на Серафину.

— Может ты что помнишь?

Она мимолётно улыбнулась.

— Не особо много. Я лишь смутно помню ужасную фурию, которая вырвала у меня из рук ребёнка, — ответила она. — Знаете, я была не в своём уме? — объяснила она эссэре Фале, смущённо улыбнувшись.

— Я рада, что сегодня вы в своём, — ответила эссэра. Она снова повернулась ко мне.

— Может вы сможете конфиденциально спросить это у других своих товарищей.