Чтение онлайн

Серафина покачала головой.

— Он не был трусом. В чём бы я не обвиняла его, что бы он не сделал, он никогда не был трусом.

Янош снова рассмеялся, сделав большой глоток вина. Он всё ещё прижимал Зиглинду к себе.

— И всё-таки он им был! — воскликнул он. — Жалкий трус, боящийся своей собственной тени! Я сразу узнаю труса, когда вижу. И он жил в постоянном страхе, что этот сержант однажды появится перед ним. Я достаточно часто слышал, как он скулил во сне о пощаде и прощении, — Янош выпрямился во весь рост. — Семьсот лет он дурачил Сольтара, избегая смерти. И каждую ночь просыпался и скулил, как напуганная собака. Да, он поработил Наталию и не только… Но он пинал её так сильно только потому, что боялся, боялся её, боялся всех нас. А больше всего её…, - он указал пальцем на Лиандру, затем на меня. — Тебя тоже, даже когда ты был стариком, — он рассмеялся. — Вы должны увидеть свои лица, — воскликнул он, недоверчиво качая головой. — Этот тип, вероятно, действительно труп, покойник и теперь скулит под сапогом Сольтара. И он это заслужил, ублюдок. Но а если всё же нет, я имею в виду, если он ещё не труп, то сделает всё возможное, чтобы больше никогда не встречаться с вами. Как я слышал, он стоял на этом помосте и никогда не был сильнее, чем в тот момент… и всё же вы спалили ему задницу, — он вырвал кувшин из рук Зиглинды и сделал большой глоток. Видимо, на то, что большая часть вина пролилась на его новую льняную рубашку, ему было плевать. — Я выпью за этого труса! — воскликнул он, подняв кувшин. — Пусть горит огнём, а если нет, бежит как паршивая собака, только завидев нашу тень вдалеке! Нет причин для ваших растерянных лиц, ни одной, слышите? Мы надрали ему задницу, развели огонь, а не наоборот… И горит ли он в аду Сольтара или морозит яйца или всё-таки бродит где-то ещё как привидение… он никогда этого не забудет!

Он снова напомнил мне Яноша — главаря разбойников, который так очаровал нас.

Теперь я снова почувствовал это: его убеждение в том, что он победит, что он прав, как он смеётся над страхом других. И он добился успеха, тут и там я увидел улыбку, даже Наталия слегка кивнула, а её глаза прояснились.

Янош был прирождённым лидером, с должным уровнем неустрашимости и непоколебимой верой в себя. Он ухмыльнулся, поднял вверх кувшин и опустошил. Затем бросил мне пустой кувшин, схватил Зиглинду за бёдра и поднял.

— Прежде чем я позволю ему приблизиться к тебе, дорогая, — тихо сказал он, когда посмотрел ей в глаза, — я самолично разорву его на части. И дважды отрублю голову, чтобы он, наконец, оставил нас в покое.

— Он уже мёртв, — снова повторил я, ставя пустой кувшин на стол.

Янош перевёл взгляд на меня.

— Я верю тебе, Хавальд. Ты видел, как он горит. Я лишь говорю, что лучше ему оставаться мёртвым.

Жаркое удалось Зиглинде на славу, и все его похвалили. Приправу и соус она придумала сама, и Зиглинда ожила от нашей похвалы. Никто больше не упоминал Бальтазара, скорее мы говорили о постоялом дворе «Молот», о зиме, которая всё ещё держала в узде землю у нас дома, должен ли Янош просто передать кому-то послание или же ехать сам. Мы выбрали последнее.

Я предложил ему свою лошадь, во всей конюшне было не сыскать коня лучше, в то время как Лиандра предложила Зиглинде свою. Что ж, может лошадь Лиандры была немного быстрее, но точно не такой стойкой и выносливой, как моя. Янош вернулся к своему обычному состоянию, непристойно шутил и заставил всех нас смеяться. Мне была знакома большая часть его анекдотов, но то, как он их преподносил, было освежающе непринуждённо.

Позже, заперев входную дверь, мы все собрались в подвале перед тайной портальной комнатой. Заглинда и Янош до самого кончика носа были облачены в тёплые меха, а под ним поблёскивала сталь доспехов. Янош держал в руке топор Рагнара на тот случай, если возле портала будет поджидать одна из этих проклятых крылатых собак или что-то другое.

Зиглинда несла зажжённый фонарь. В Громовой крепости будет очень темно.

Затем Янош тоже стал серьёзным, взвесив могучий топор Рагнара в руке. Он ненадолго взял фонарь, пока Зиглинда по очереди прощалась со всеми нами. Когда она подошла ко мне, я увидел её влажные глаза и сердечно прижал к себе.

— Мы вернёмся, — тихо молвила она.

— Я в этом не сомневаюсь, — согласился я с улыбкой, которая должна была выразить оптимизм.

Зокора и Варош тоже были готовы, Варош в шубе и с заряженным арбалетом, Зокора одета, как всегда. Похоже, холод был ей не почём. Зокора будет возглавлять обратный поход в «Молот», и как можно скорее вернётся с Варошем назад. Тёмные пещеры под Громовыми горами скрывали свои собственные опасности, поэтому и требовался эскорт.

Заглинда забрала у Яноша фонарь, прикоснулась к рукоятке Ледяного Защитника и в последний раз застенчиво улыбнулась.

— Мы скоро вернёмся, — сказал Варош, поднимая арбалет в знак прощания. Затем все четверо вошли в круг. Лиандра уже разложила камни, ещё раз тщательно проверила комбинацию и кивнула. Зокора подняла центральный камень и в последний раз посмотрела на всех нас. Возможно, на её губах заиграла мимолётная улыбка, я не разглядел. Она бросила камень в углубление в центре. В мгновение ока комната опустела, и нас встретил поток холодного воздуха.

Мы стали ждать.

— Это жутко, — тихо заметила Наталия.

Действительно жутко. Я посмотрел на Серафину.

— Хелис, ты знаешь какие-нибудь другие портальные комбинации?

Она покачала головой.

— Только Джербил знал секреты порталов.

Мы продолжили ждать, пока внезапно и бесшумно, вместе с ещё одним порывом холодного воздуха, в круге не появилась монета. Лиандра с облегчением вздохнула, подобрав монетку и подняв вверх.

— Лежала орлом вверх, — улыбнулась она. — Они хорошо добрались, и опасности нет.

Я лишь надеялся, что так и останется. Я собрал портальные камни, помог Лиандре закрыть портальную комнату и замести следы в пыли, прежде чем мы поднялись наверх. День близился к вечеру. Мы сели в кухне, и в этот раз я налил нам всем — Наталии, Лиандре, Серафине и себе — разбавленное вино.

Внезапно кухня показалась пустой и слишком большой. Она уже не была тем уютным местом, как ещё совсем недавно. Я подошёл к остаткам жаркого, отрезал себе кусок и вопросительно посмотрел на остальных. Они все кивнули. И таким образом Зиглинда накормила нас ещё раз.

— Просто не верится, — сказала Лиандра чуть позже, ни к кому конкретно не обращаясь. Она смотрела на винное пятно на полу, которое ещё никто не вытер. — Никогда бы не подумала, что признаюсь в том, что скучаю по нему.

— Мне нужен меч, — заметила Серафина, не отрывая взгляда от своего бокала. — С прямым лезвием имперского типа. Иногда кинжала недостаточно.

— Ты можешь взять мой второй меч, — предложил я. В начале нашего путешествия я носил с собой дополнительный меч, выкованный так же, как Искоренитель Душ, но без его проклятой жажды крови. Я использовал его, когда не хотел ощутить в себе то, что убивал. Только в последнее время я почти не брал его с собой. — Он ближе всего подходит к тому, что ты ищешь.

Они лишь кивнула.

Я поднял кувшин, всё ещё стоящий на столе. Он был пуст.

5. Имя врага

Я встал, чувствуя, что устал и открыл дверь в прохладную комнату, где мы хранили наше вино. Там стоял ещё один глиняный кувшин, покрытый тканью. Я взял его и принёс к столу.

— Надеюсь, что завтра не будет ничего важного, — заметил я, тяжело опускаясь на один из стульев за кухонным столом. Я развязал верёвку, удерживающую ткань на кувшине, и подлил себе вина.

— Ты имеешь в виду что-то официальное? — Лиандра покачала головой. — Послезавтра проводы эмира в последний путь, скорее всего, нас пригласят. Но на этом всё. Хоть в это и трудно поверить, но следующие два дня нам не нужно ни о чём заботиться, кроме как о своих собственных интересах, — она задумчиво посмотрела на меня. — Или о том, что мы считаем своими интересами.

Если в её голосе и был упрёк, он был так хорошо скрыт, что я не смог его расслышать.

— Я уверен, что прав, Лия, — промолвил я. — У нас один и тоже враг. Если мы навредим ему здесь, то навредим в целом. Подумай, что случилось бы, если бы фальшивая Марина преуспела. Племя Льва и, скорее всего, весь Бессарин был бы в руках правительницы, которая служит Безымянному. Одним ударом враг захватил бы страну, которая сама по себе уже сильнее, чем три королевства.