Чтение онлайн

В итоге большую часть книг я прочитала за неделю, проведённую дома. И какие выводы я должна из них вынести? Любовь неизбежна? Я и так это знаю… Страсть — когда мурашки по телу и потеря контроля? Поспорю. От страха тоже самое. Разница только в гормонах, которые выбрасываются в твою кровь. В одном случае — окситоцин, в другом — кортизол. Гордей там что-то про мысли говорил. Какие же они глупые у людей в пубертат.

А твои? Они умнее? Мало чем отличаешься от этих страничных девчонок.

— А что я сделаю?.. Возраст такой! — говорю вслух собственному Я, расхаживая по комнате. — Да, у меня тоже есть гормоны и они сейчас на пике своей активности. Как это исправить?.. Никак! Просто пережить и желательно подальше от него. Смогу ли?.. Не знаю, — обречённо сажусь на пол.

В дверь постучала и с моего разрешения вошла мама.

— Ты чего кричишь? — щупает мне лоб.

— Веду внутренний диалог сама с собой.

— И как? Помогает? — присаживается на край кровати.

— Нет. Мы не пришли к консенсусу.

— Мы? — вскинула брови и улыбнулась.

— Я и моё внутреннее Я.

— И в чём ваш конфликт?

— Нет, мам. Не начинай. Ты не влезешь мне в голову, — отмахнулась.

— Я и не собиралась. Если ты в смятении, значит внутри идёт активная борьба. И что это?

— Разум и чувства…

— Милая, мозг женщины устроен так, что эти два понятия неразделимы. А мужчины могут пользоваться то одним, то другим. Мы — нет. Поэтому они часто физически не способны делать несколько вещей сразу. Даже делать одно и думать иное — не для них.

— То есть, если он думает о еде, то заставить его вбить гвоздь бесполезно?

— Почти… Скорее всего он это сделает под прессингом и как попало. В большем количестве случаев именно так, — встала. — Кстати, о еде. Идём пить чай с пирожками, Валентина Игнатьевна сегодня тебе передала. С мясом, как ты любишь.

— Соседка? С каких пор она решила нас подкармливать?

— Не знаю… — пожала плечами. — Я с работы шла, встретились с ней у подъезда. Она поинтересовалась — куда ты пропала, я ответила, что болеешь. А через час она принесла горячие пирожки, передала пожелание скорейшего выздоровления, — проговорила мать, отводя глаза.

— Мам, ты что-то недоговариваешь… — подозреваю подвох.

— Ничего я не скрываю. Вставай и на кухню. На воблу скоро станешь похожа.

Стук в дверь.

— Войди, — полная уверенность, что это мама, поэтому даже в кресле не поворачиваюсь к ней, а продолжаю сидеть в нём с ногами и читать книгу.

— Привет! Ты сама позволила войти, — мужской голос за спиной.

Поворот к пришедшему. У двери Калинин…

— Хотя, наверное, лучше сказать здравствуй.

— Здравствуйте! — прячу книгу за спину.

Он улыбается, заметив какую именно я читаю.

— Пришёл вирус поймать?

— Нет, — подходит к шкафу, ближе ко мне, и опирается спиной об него. — Был у бабушки, решил навестить заодно и тебя. Как самочувствие?

— Нормально… Послезавтра в школу.

— Это хорошо. Думаю, одноклассники по тебе соскучились.

— Сомневаюсь, — отворачиваюсь. — Друзья пишут каждый день, остальные ни разу не поинтересовались, как я. Линка даже вчера забегала на полчасика.

Повисла пауза.

— А я, в общем-то, не по этому поводу, — замешкался.

— Опять про свой кружок ботаников? Я уже сказала — не нуждаюсь.

— Нет, не поэтому. Хочу тебя в парк на праздник пригласить.

— Праздник? — в недоумении.

— Да, сегодня день города.

— В курсе, отец говорил. Неа, я с тобой не пойду. Я болею, — нахожу весомую причину.

— Пять минут назад ты сказала, что хорошо себя чувствуешь. Так что не ври.

Открываю рот, чтобы ещё сказать одну отмазку, но он опережает:

— И мама твоя согласна.

— Быстро вы спелись… Как ты себе нас там представляешь? Весь город будет, знакомые, коллеги твои. Не боишься?

— Не боюсь, — присаживается рядом на корточки и заправляет волосы мне за ухо. — У нас есть стопудовое алиби — наши семьи дружат. Мы вышли погулять как друзья.

— А потом ты меня в машине опять облапаешь…

— Это предложение?

— Предположение, — поправочка.

— Я постараюсь себя сдерживать и не приставать к больной девушке. Ты неделю дома сидишь, тебе свежий воздух нужен, — ещё одна попытка уговорить.

— Ладно… — передумываю.

— То есть — ты согласна?

— Да.

— Отлично. Переодевайся, я тебя жду.

Киваю головой, как китайский болванчик. Он выходит, а я начинаю внутренне паниковать по поводу того, что надеть. Что-то подлиннее, чтоб, если и задерётся, не было видно живота. Опять у него в голове перемкнут провода и что мне потом делать?! Дважды я отбрыкалась, не факт получится ли третий.

На глаза попадается голубой спортивный костюм с длинной свободной кофтой, почти по колено.

— То, что надо.

Белые новые кроссовки, которые привёз из Милана отец, когда возил свою швабру на шопинг. Маму он так не баловал. Да она и не требовала ничего от него. Просто любила… И сейчас любит, не смотря ни на что.

— Сима, ну что это за наряд? — не оценивает мой лук мать, когда вхожу в гостиную. — Ты на праздник собралась, а не на пробежку.

— А мне нравится, — поддерживает Гордей. — Макс идёт голубой цвет.

— Всё? Оценили? Можем идти? — грублю в ответ.

— Хорошо погулять, — провожает нас родительница, махая ручкой.

Ой, мам, не надо! Ты нам ещё гостинцы в узелок собери.

— Пафосно, — окидываю взглядом Порше, на котором приехал Калинин. — Мазда твоя где?

— В ремонте… Мне три дня назад один придурок в зад въехал. Пришлось у отца тачку одолжить на время.

— Печально, — запрыгиваю в салон через верх. — Что? Так же проще, — оправдываюсь на недовольный взор Гордея.

— Двери есть. Правила точно не для тебя, — качает головой и заводит машину.

Всего десять минут и мы возле парка ищем свободное место на стоянке. Нашли, только теперь от него до места праздника квартал пешком топать.

Людей-то сколько! Все куда-то идут, бегут, кричат. Дети с шариками, мыльными пузырями, игрушками.

— Хочешь мороженое? — подошёл к продавщице Калинин.

— Да, фисташковое, — кручусь на месте, выискивая знакомые лица.

Слава Богу, никого не замечаю.

— Держи, — подаёт мне рожок. — А тебе можно? — отнимает руку назад.

— Это миф, что нельзя его есть, если у тебя простуда, — отбираю свою порцию.