Влюбийство
Шрифт:
Я не могла сдвинуться с места, как, впрочем, и перестать разглядывать правильные мужские черты лица, приправленные грубой щетиной, натянутый, как леска, кадык, широкие рельефные плечи, чересчур загорелые запястья, выглядывавшие из-под манжеток черной рубашки…
Ярик и раньше был привлекательным, однако теперь парень возмужал, доведя свое тело до совершенства.
Стоило немалых усилий вернуться к лицу. Мое положение и так приближалось к катастрофическому, не хватало только, чтобы старый знакомый подумал, будто я разглядываю его ниже пояса.
– Кхе-кхе, – «новенький» наигранно закашлялся в кулак.
Только тут дошло, что я все еще стою посреди дверного проема, перегораживая ему проход. Щеки залил румянец стыда. В этот миг показалось, хуже уже быть не может, но даже здесь интуиция бессовестно меня подвела.
Я отшатнулась, чем Ярослав не преминул воспользоваться, пулей вылетая из аудитории.
– Почему ты так ко мне относишься? – пробормотала, сверля глазами широкую крепкую спину.
Внезапно парень замер.
От моего взора не укрылось, как окаменел каждый мускул на его совершенном теле. Медленно повернувшись, Яр поймал меня на удочку своего снисходительного взгляда.
Сердце окатило волной мучительных воспоминаний. Стало казаться, наша история случилась в другой жизни, а не три года назад. Мурашки зашевелились на пояснице, когда он начал тихо равнодушно говорить…
– Алиса, теперь я испытываю к тебе такие же чувства, как и ты ко мне. – Широко улыбнувшись, Яр окончательно разрушил остатки моего самообладания.
– Что? – прохрипела, еле держась на ногах.
– Мне на тебя плевать, – добавил, не переставая умопомрачительно улыбаться.
Подмигнув, он поспешил к выходу, оставив меня растекаться лужей под градом несбывшихся надежд.
Капли дождя барабанили по стеклу. Я сидела в кухне, в сотый раз прокручивая в голове сегодняшнюю драматическую сцену под симфонию музыки природы.
– Мне никогда не было на тебя плевать… – прошептала беззвучно.
К сожалению, когда тебе семнадцать и вся твоя жизнь – королевство кривых зеркал, очень трудно обличать чувства в слова. У меня не вышло, а Ярик не сумел прочитать между строк.
Внезапно дверь хлопнула. Я повернулась и увидела маму, которая явно была не в духе.
– Погодка сегодня так и шепчет «Я вас ненавижу», – пробурчала родительница, пряча зонт в чехол.
Она редко приходила домой так рано. Даже распустив штат прислуги, потому что больше не на что было его содержать, мама все равно предпочитала питаться в ресторанах.
– Что случилось? – поинтересовалась я, не слишком надеясь на ответ.
Увы, мы были будто с разных галактик. Меня всегда поражала её способность относиться к людям прямо пропорционально их материальному статусу и положению в обществе.
– У нас есть что-нибудь съестное? – проигнорировав мой вопрос, маман достала початую бутылку вина и плеснула себе полный бокал.
– Паста с курицей. – На всякий случай кивнула в сторону конфорки, сомневаясь, что она вообще в курсе, где в нашем доме находится плита.
– Сама готовила?! – мама с нескрываемым удивлением выгнула бровь.
– А ты видишь здесь кого-то еще? – парировала я раздраженно.
– Не знала, что ты умеешь…
Я закатила глаза, в глубине души задаваясь риторическим вопросом: «А что ты вообще обо мне знаешь?!»
– …Мм, вкусно! – накрутив феттучини на вилку, мама вновь потянулась к вину.
– Так что случилось? – с беспокойством повторила я вопрос.
Для заядлой ЗОЖницы и женщины, много лет не смотревшей в сторону стола после шести, её поведение выглядело более чем странно.
– Артур… – процедила через губу.
– И?
– Он на целую неделю укатил в командировку.
– Как уехал, так и вернётся.
– Ты не понимаешь! – взвизгнула маман с интонацией плохой актрисы. – Он не позвал меня с собой…
– Но ты же сказала, Артур Сергеевич отправился в командировку.
– В Швейцарию, Алиса, в Швейцарию! Добавь к этому горнолыжный курорт Санкт-Моритц, обворожительный старый город Берна или тусовочный Цюрих! Я до последнего надеялась, а он… – мама дрожащими пальцами обхватила щеки.
Она находилась на грани истерики: не видела ее в таком состоянии даже после смерти отца.
– Почему ты думаешь, он собирается там веселиться?
– Потому что такие мужчины, как Османов, берут от жизни все! Никогда не поверю, что он поехал в Швейцарию в гордом одиночестве… – она вновь потянулась к бутылке.
– Лучше перестань – с утра будет болеть голова.
– Ты прекрасно знаешь, что я не употребляю алкоголь, а еще морю себя интервальным голоданием! И все ради него. Вернее, ради нашего светлого будущего. Сегодня я разговаривала с адвокатом: через считанные недели решение суда вступит в силу – нам придется покинуть дом! Только дела в салоне красоты идут из рук вон плохо. Боюсь, я не потяну аренду хорошей квартиры в центре, а еще нам придется поменять автомобиль – этот слишком дорогой в обслуживании.
– Мы все преодолеем. Я тоже устроюсь на работу…
– Алиса, не смеши меня! – она вздохнула. – Вся надежда на Османова. Я была уверена, что он уже на крючке… – выдала родительница чуть заплетающимся языком.
– Скажи, а Османов когда-нибудь был женат? – осторожно продвинулась по тонкому льду давно интересующей меня темы.
Внезапно мама нахмурилась, глянув на меня расфокусированными глазами. Спустя пару секунд нехотя произнесла:
– Был. Жена умерла в автокатастрофе несколько лет назад. Артур не любит говорить об этом.
– Ясно. Извини, но мне пора готовиться к опросу.
Я поднялась и покинула кухню, так как сил на общение с подвыпившей женщиной не осталось – в моей личной жизни происходила не меньшая драма.
Следующая неделя прошла относительно спокойно.
После знаменательной беседы, приправленной моим унижением, мы с Яром больше не общались. Не знаю почему, но я все время ждала от него какого-то подвоха. В глубине души хотелось верить, что он вынашивает изощренный план мести, и это затишье – лишь предвестник надвигавшегося стихийного бедствия. Ведь негативные эмоции – тоже эмоции. Всё лучше, чем равнодушие…