Чтение онлайн

Федерико, очевидно, опасался, что она не будет достаточно скромной.

Так вот чем объясняется его настороженность. Пиа, наверное, лучше многих других понимала, как необходимы мирные переговоры для спасения невинных жертв. И надеялась, что они закончатся успешно. Она потратила немало дней и ночей, стараясь помочь людям, пострадавшим в результате политических войн. И ей казалось, что один и тот же человек не может одновременно растить детей и спасать мир. Хотя Пиа и скрывала свою озабоченность от Дженнифер, она часто размышляла, как этой паре удастся совмещать общественные и родительские обязанности.

Лимузин подкатил к воротам и остановился. Потом снова поехал после того, как страж проверил, кто сидит в машине. Пиа подалась вперед, насколько позволял ремень безопасности, разглядывая королевские розовые сады и ошеломляющий фасад дворца над ними. Через открытый верх лимузина слышался где-то неподалеку детский смех. Приятная теплая погода конца лета, легкий ветерок с Адриатики… Интересно, это смех двух сыновей Федерико?

Пиа откинулась назад, сопротивляясь желанию высунуться наружу и узнать, кто смеется.

— Ваше высочество, я понимаю необходимость скромности. Вам не следует об этом беспокоиться. Но скажите… Если бы вы были в положении Антонио, вы бы остались на переговорах или вернулись домой, чтобы быть со своей семьей?

Федерико выглянул из машины, словно его тоже привлекал детский смех.

— Я не в положении Антонио. Он кронпринц и когда-нибудь будет руководить страной. У него другие обязанности, не те, что у меня.

— Но если бы?..

— Я бы поступал так же, как Антонио. Это необходимо для всеобщего блага. — Федерико выпрямился на сиденье. — Мисс Ренати, — продолжал он, — прямо сейчас делегаты от обеих сторон сели за стол переговоров и выразили уважение моему брату за работу, которую он ради этого проделал. Такое нечасто бывает и может сдвинуть процесс в пользу всех участвующих, включая и Сан-Римини. Дженнифер это понимает. И когда-нибудь будет понимать ребенок Антонио.

Он говорил с искренней убежденностью, и Пиа поймала себя на том, что соглашается с ним. Во всяком случае, с большей частью сказанного. Ей нравилось, как он защищал старшего брата. Безупречные манеры принца и мягкий взгляд гипнотизировали ее. Когда он говорил, глаза озаряла чуть заметная улыбка. Будто он думал, что может убедить ее одним аргументом — взглядом.

Учитывая еще и контраст между его ясными голубыми глазами и оливковой кожей, легко предположить, что это, наверное, действовало в девяти случаях из десяти.

И все же…

— Я представляю себе, ваше высочество, последствия мирного процесса и восхищаюсь благоразумием принцессы и, конечно, вашей доброй волей в желании поддерживать ее и Антонио. Но вы не думаете, что, когда человек становится родителем…

Под колесами заскрипел гравий, машина подъехала к боковому входу во дворец. Появление пожилой женщины в прямой шерстяной юбке дало принцу возможность перебить Пиа:

— Простите, мисс Ренати. Это Софи Хант, личный секретарь принца Антонио. Если во время вашего пребывания во дворце вам что-нибудь понадобится, не сомневаюсь, мисс Хант сумеет помочь вам.

Водитель лимузина затормозил у дворцовой лестницы, где их ждала секретарь. Затем он вышел и быстро обошел машину, чтобы открыть заднюю дверцу для пассажиров. Принц снова предложил ей руку, чтобы помочь выйти из машины. Она благодарно улыбнулась, но тут же напомнила себе, что нельзя привыкать к такому предупредительному отношению. Она жила в мире брюк цвета хаки и хлопчатобумажных носков, в мире, где нет места платьям от Армани и туфлям от Джимми Чу.

Представив женщин друг другу, принц всецело переключил внимание на Пиа.

— Оставляю вас в хороших руках. И еще раз хочу сказать, что я, как и мой отец король Эдуардо, ценим вашу добровольную помощь и вашу скромность в этом вопросе.

Вот оно как. Королевское напоминание, что язык надо держать за зубами, — и до свидания. Пиа смотрела ему вслед, как он бежал по лестнице, легко и грациозно перепрыгивая через широкие ступеньки.

Забавно.

Она затронула тему более личную, чем большинство рискнуло бы обсуждать с членом королевского дома. И все равно, казалось, задела его не больше, чем если бы говорила о погоде. Это часть воспитания. Быть способным скрывать любые эмоции.

Если бы она обладала хоть половиной его благовоспитанности, ее бы не раздражала невозмутимость принца. Но часть ее души нуждалась в какой-то живой реакции. Ей хотелось, например, увериться, что он заботится о своих близких больше, чем о работе. Это он фактически и сделал. И еще дети, чей смех она слышала на пути во дворец… увидев отца, они продолжали смеяться. И это показывало, что они себя чувствуют не только запасными игроками в очереди на престол, дожидаясь, пока Антонио и Дженнифер произведут наследника. Наверняка они знают, что отец их любит больше всего на свете.

— Мисс Ренати, рада снова видеть вас, — перебила ее мысли секретарь. Ее изысканный британский выговор звучал немного неуместно в Сан-Римини. — Мы с вами встречались перед свадьбой принца Антонио. Вы помогли мне держать под контролем флористов, работавших в соборе. А ведь у вас, как у подружки невесты, были и свои обязанности.

Пиа оторвала взгляд от удалявшейся спины Федерико и улыбнулась Софи Хант. Дружелюбная и работящая, эта женщина стала прекрасной помощницей Антонио и Дженнифер.

— Спасибо, что помните. И, пожалуйста, зовите меня Пиа. После поездки в лимузине с его высочеством с меня хватит формальностей.

— Понимаю, — засмеялась Софи. — Федерико придерживается этикета даже больше, чем его отец. — Они подождали, пока водитель лимузина достанет из машины сумку Пиа, потом Софи добавила: — Знаете, я помню всех друзей принцессы Дженнифер. У них есть склонность вступать в родство с семьей ди Талора.

— Да, я слышала.

Аманда Хаттон была фрейлиной Дженнифер, после свадьбы она осталась во дворце в качестве своего рода дипломатической сотрудницы. Пиа мало знала Аманду, но прочла в газете, что та собирается замуж за принца Стефано, самого младшего и самого буйного из всех четырех ди Талора. И всего месяц назад принцесса Изабелла вышла замуж за американца.

— Со мной это определенно не случится, — пообещала Пиа. — Я здесь только для того, чтобы помочь беременной подруге.

Софи повела ее в жилую часть дворца. Открывались двойные двери, они шли через комнаты, украшенные зеркалами и предметами искусства, а мысли Пиа все время возвращались к принцу Федерико. К широкому развороту плеч, к предупреждающей интонации, когда он говорил об Антонио и Дженнифер.

Когда они проходили мимо портрета Федерико, на котором он принимал с отцом национальный парад, Пиа решила, что он, пожалуй, заслуживает того, чтобы узнать его получше. Но при условии, что он научится немного расслабляться. Не будет похожим на тщательно перерисованный персонаж из книги. Вероятно — всего лишь вероятно, — что женщины, которые на снимках в прессе вьются вокруг него, что-то находят в нем.