Чтение онлайн

— Спасибо, Хильда, — ответила я, с удивлением рассматривая конверт из дорогой бумаги, снабженный печатью с драконом.

Из надписи на конверте, выведенной весьма изящным остроугольным почерком, следовало, что письмо адресовано мисс Мине Мюррей. Я разорвала конверт и торопливо прочла следующие строки.

Дрожащими руками я сунула письмо в карман. Перед глазами у меня все плыло. Даже от поглощенной собственными переживаниями Люси не ускользнуло, что я нахожусь в состоянии шока.

— Что случилось? — спросила она.

— Джонатан нашелся, — только и могла ответить я.

Рассказать о том, кто сообщил мне об этом, не представлялось возможным. К тому же мне было неизвестно, каким образом загадочный незнакомец, называющий себя моим слугой и повелителем, узнал о местонахождении Джонатана и отыскал меня в Уитби.

Через два дня в ответ на телеграмму, которую я послала в больницу по совету Джона Сиварда, пришло письмо, сообщавшее, что Джонатан Харкер находится среди пациентов этой больницы. Из письма следовало, что в настоящий момент Джонатан поправляется после тяжелой мозговой лихорадки и присутствие рядом близкого человека было бы для больного весьма желательно. Сивард, переводивший это письмо, написанное по-немецки, заверил меня, что австрийский город Гратц славится своими превосходными клиниками, отвечающими последним достижениям медицины.

— Иногда бывает полезно иметь ученого приятеля, который, вместо того чтобы тратить время на спорт и гулянки, дал себе труд окончить университет, — изрек Артур Холмвуд.

Оба молодых человека целые дни проводили в нашем отеле, чрезвычайно докучая этим Люси. Дабы избежать их общества, подруга моя, ссылаясь на головную боль, почти не вставала с постели. Все ее помыслы по-прежнему были поглощены Моррисом Квинсом, весточки от которого она ожидала каждую минуту.

Сивард улыбнулся в ответ на шутливое замечание друга, однако в глазах его плескалась тревога.

— Под названием мозговой лихорадки могут скрываться самые различные заболевания, мисс Мина, — сообщил он. — Когда вы вернетесь в Англию, я попрошу доктора фон Хельсингера осмотреть вашего жениха — разумеется, если вы сочтете, что в этом есть необходимость. Доктор Хельсингер был моим наставником во время учебы в Германии, а теперь, к моему великому счастью, является моим коллегой по клинике. В научных кругах его теории о взаимовлиянии крови, мозга и психического здоровья признаны чрезмерно радикальными, но я уверен, этот человек намного опередил свое время.

— Полагаю, мистер Харкер не упустит случая познакомиться с вашим коллегой. Он поклонник всякого рода радикальных теорий, — заметила я, желая подчеркнуть, что жених мой является приверженцем передовых взглядов.

Дядюшке Джонатана, мистеру Хавкинсу, я послала телеграмму, сообщавшую, что племянник его болен и находится в Гратце, куда я немедленно выезжаю. В ответной телеграмме он принес извинения за то, что нездоровье мешает ему сопровождать меня, а также выразил готовность оплатить все мои дорожные расходы и издержки на лечение Джонатана.

Прежде я никогда не бывала за границей, тем более в одиночестве. Между Сивардом и Холмвудом происходили долгие совещания, посвященные тому, как организовать мое путешествие наиболее разумным образом, выбрав самый короткий и безопасный путь. В эти дебаты я предпочитала не вмешиваться, ибо не имела даже отдаленного понятия о возможных дорожных затруднениях. Директрисе школы я послала письмо с разъяснением причин, не позволяющих мне приступить к своим обязанностям в начале учебного года. Джон Сивард, знавший немецкий, а также несколько славянских языков, имеющих хождение в графстве Стайрия, заставил меня заучить несколько фраз, могущих оказаться полезными во время путешествия. Артур Холмвуд, пустив в ход семейные связи, добился того, что паспорт был мне выдан в кратчайшие сроки.

Прощаясь со мной на стоянке дилижансов в Уитби, доктор Сивард разразился следующей тирадой:

— Сколь бы тяжелой ни была болезнь мистера Харкера, я ему завидую, ибо прекраснейшая из женщин готова преодолеть пол-Европы, спеша к нему на помощь.

При этом он бросил быстрый взгляд на Люси, укрепив меня в убеждении, что чувство к моей подруге не остыло в его груди, и, столь лестно отзываясь обо мне, он рассчитывал возбудить ее ревность.

Отведя Люси в сторону, я крепко сжала ее руки в своих и расцеловала ее в обе щеки.

— Умоляю тебя, Люси, будь благоразумна, — шепнула я ей на ухо. — Твое счастливое будущее зависит только от тебя.

В ответ Люси рассеянно кивнула, однако, взглянув в ее лицо, я поняла, что совет мой пропадет втуне.

Охваченная щемящим чувством, в котором беспокойство за подругу соединялось с дорожным волнением, я попрощалась с Холмвудом и Сивардом, со всей возможной сердечностью поблагодарив их за бесчисленные хлопоты. Мысли мои устремились к предстоящему путешествию. Вечером я должна была прибыть в Халл, морем добраться до Роттердама, там сесть на поезд, следующий до Вены, откуда до Гратца ходили дилижансы.

5 сентября 1890.

Когда я приехала в Гратц, шел дождь, такой сильный, что наши английские ливни не шли с ним ни в какое сравнение. Запасы воды, извергаемой серыми небесами, казались неисчерпаемыми. Хотя день был в разгаре, благодаря висевшим над городом свинцовым тучам создавалось впечатление, что близится вечер. Листва на деревьях уже начала изменять свой цвет, и среди зелени часто встречались золотистые, желтые и оранжевые вкрапления.

Для того чтобы отыскать нужную больницу, у меня ушло не меньше часа. После длительного путешествия нервы мои были напряжены до крайности, и всякий раз, когда очередной прохожий в ответ на мой вопрос равнодушно пожимал плечами, я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Речь здешних жителей, лающая, резкая и непонятная, царапала мне слух, дождь упорно барабанил по капюшону моей накидки, промочив его насквозь. Напрасно я озиралась по сторонам в поисках кафе, где я могла бы отдохнуть в тепле, выпить чашку чаю и выяснить наконец, в каком направлении мне следует двигаться. Доведись мне сейчас услышать английскую речь, она наверняка показалась бы мне сладчайшей в мире музыкой. Лишь очутившись вне привычной обстановки, мы понимаем, каким великим благом она для нас являлась.