Чтение онлайн

— Лгунья. Раз уж она отказывается говорить правду, мы дадим ей задание, — ухмыляется Кира, и я съеживаюсь на своем сиденье. — Осмелюсь предложить тебе целоваться в течение десяти минут с… — Ее сузившийся взгляд медленно осматривает комнату, затем она внезапно шевелит пальцами, как будто только что обнаружила идеального кандидата для группы, чтобы пытать, или для меня, чтобы пытать. Мои глаза следят за направлением, в котором двигаются ее возбужденные пальцы.

О нет. Я глубоко вдыхаю и задерживаю дыхание.

Не может быть.

НЕТ.

Нет.

Нет!

— Осмелюсь предложить тебе целоваться с Джоном Стивенсом в течение десяти минут! — говорит она, вставая со стула. Толпа, собравшаяся вокруг нас, разражается протяжным «Фууу» и ужасным смехом.

— Поддерживаю, — добавляет Стейси.

— И я поддерживаю, — прорывается Колтон, и все затихают. Или, по крайней мере, затихаю я.

Мой парень хочет, чтобы я целовалась с другим парнем? Это что, мы расстаемся? Пока все смотрят? Не думаю, что смогу выдержать публичное расставание.

— Не смотри на меня так, Тори. Ничего страшного. — Мне одной кажется странной его реакция? Он поднимает бровь.

— Я имею в виду, да ладно… тебе бы никогда не понравился этот педик. Я знаю это.

— Но…

— Расслабься, Тори, — дразнит Кира. — Это всего лишь игра. Ты собираешься сделать это или как? — Она не останется в моем доме сегодня. Мне все равно, что она моя кузина. Она добавляет:

— Думаю, что Тори может быть немного влюблена в Стивенса.

— Фу, Тори! Это отвратительно, — усмехается Стейси.

— Нет! — Насмехаюсь я. — Мне не нравится Джон! — Кира скрещивает руки на груди.

— Докажи это. Это не будет большой проблемой, если ты говоришь правду.

— Тори, не делай этого, если не хочешь, — бормочет Эмбер. Глаза Киры сужаются. Из моего опустошенного тела вырывается долгий вздох.

— Какие правила?

— Только одно. — Она указывает на диван, где сидит Джон, не обращая внимания на то, что мы все наблюдаем за ним. Бедный парень. — Вы двое должны оставаться там, где мы можем вас видеть, чтобы не было шанса, что вы солжете.

— Могу я сказать ему, что это вызов?

— Скажи ему что угодно. Мне все равно. Скажи ему все, что убедит его сомкнуть с тобой губы на десять минут.

Выделенный

Джон

Вечеринки — это отстой. Вечеринки в доме Колтона Бентли — еще больший отстой.

Почему я здесь? О, да, чтобы избежать обязанности по уборке. Если бы знал, что эта вечеринка будет такой скучной, я бы предложил убрать весь чертов дом. Я бы слушал мамины наставления. Все что угодно, лишь бы не сидеть в полутемном подвале на кожаном Г— образном диване, вдыхая облака табачного дыма, пока парочки переплетают пальцы и исчезают в одной из спален. Честно говоря, я не знаю, сколько еще смогу смотреть, как несколько знакомых парней на вечеринке играют в Wee на большом экране, и не заснуть.

Наклонившись вперед, опираясь локтями на колени, я провожу руками по лицу в расстройстве, а затем делаю движение, чтобы встать.

— Я ухожу. Увидимся в школе, — говорю я.

— Хорошо, чувак. — Льюис — довольно крутой парень, как только он пропускает вас за эту массивную стену, которую он тщательно выстроил, чтобы держать людей на расстоянии — протягивает кулак, сталкивая его с моим, ни разу не отрывая взгляда от игры, в которую он полностью погружен. Я говорю вам… большая стена, шесть футов высотой, обнесенная колючей проволокой. Его тело подергивается от возбуждения, когда он дает волю джойстику в своих руках.

По другую сторону от Льюиса сидит Джош, уставившийся в свое пиво. Он высказывает свое мнение о вечеринке.

— Забавно, что мы оказались изолированными здесь, на диване, в одиночестве. Я чувствую себя недолюбленным. И думаю, что это намеренно. — Я не могу удержаться от улыбки.

— Представь себе… даже после школы мы все еще не вписываемся в общество. Но Колтон Бентли любезно открыл свой дом для нас — трех одиноких изгоев — и не выгнал нас, за что мы должны быть ему благодарны.

Бентли может поцеловать меня в задницу. Он обращается со своей девушкой как с дерьмом. Одного этого достаточно, чтобы я его презирал. Кроме того, все в этом подвале знают, что мы не были приглашены, просто они слишком пьяны, чтобы заботиться об этом.

Я оглядываюсь через левое плечо на Викторию Андерсон, она же девушка Колтона. Ее темно-каштановые волосы ниспадают на плечи. У нее зеленые глаза и губы, которые выглядят так, будто она дуется, даже когда это не так, красивые скулы и легкая непринужденная улыбка. Она всегда кажется глубоко задумчивой, и вам становится любопытно, о чем она думает. Но это не просто внешность. Она другая. Умная. Слишком умная для Колтона Бентли.

Лицо Джоша загорелось. Я забыл, о чем мы говорили.

— Ты прав, — говорит он. — Я должен поблагодарить Колтона за то, что он разрешил мне остаться. Это было бы невежливо.

— Воу, это была шутка, чувак. Это был сарказм. Посмотри вокруг, нас терпят. Имей немного гордости. — Пора уходить с этой вечеринки, пока я не стал проповедником и не начал цитировать библейские писания, как моя мать. Я собираюсь встать, как вдруг в углу, где вокруг стола собралась толпа, вокруг стола Виктории Андерсон раздается смех. Еще один взрыв смеха. Ладно, признаюсь, мне немного любопытно. Я снова опускаюсь на диван.

— Думал, ты уходишь? — роботизированно бормочет Льюис.

— Да, ну, думаю, эта вечеринка скоро станет интересной. — Отвечаю я, бросая быстрый взгляд через левое плечо. Кира Маккинли переходит от взбешенного вида к такому, будто она вот-вот описается. Клянусь, эта девушка умеет менять настроение, как никто другой. Ее глаза обшаривают подвал, а затем она указывает… О черт! Я перевел взгляд на большой экран и игру, в которую играет Льюис, и мое сердце серьезно заколотилось.

Неужели Кира только что указала на меня? Что, черт возьми, она им говорит? Что, черт возьми, она говорит Тори?

Добиваться желаемого

Виктория

— Вот, выпей пива, это поможет. — Колтон вкладывает пластиковый стаканчик в мою руку, и я просто смотрю на него, совершенно испугавшись. Ни за что, мой желудок и так чувствует себя неважно. Я ставлю стаканчик на стол. Потираю потные ладони о джинсы, благодарная за то, что не позволила Кире запугать меня и заставить надеть платье.

Ты можешь сделать это. Ты сможешь.

Я делаю медленный глубокий вдох, чтобы успокоить бабочек, бьющихся в моем животе.

Десять минут. Десять минут покажутся мне вечностью, если я даже смогу убедить Джона сделать это. Это действительно происходит? Я действительно собираюсь поговорить с Джоном Стивенсом? Нет. Я не просто собираюсь поговорить с ним. Я собираюсь попросить его поцеловать меня. Уф. Десять минут. Почему не пять или две? Зачем эта длительная пытка.

— И часы не начнут тикать, пока не начнутся поцелуи, — кричит Кира, когда я ухожу.