Чтение онлайн

— Я отомщу ей, мама! Отомщу этой прошмандовке за смерть папули. Она будет всю жизнь страдать и мучиться от угрызений совести и тех пыток, что я собираюсь ей устроить. Алисии Томпсон не видать покоя в этой жизни. Ей никогда быть прощенной. НИКОГДА!

— Элеанор, пожалуйста… — спокойно произносит Адриан.

— Ее всю жизнь будут ненавидеть, унижать и считать той самой проституткой из клуба, где ее встретил папочка.

— Если она больше не тронет нас, то и мы забудем про нее, — уверенно говорит Сесилия.

— Нет, бабушка, я никогда этого не забуду. Если эта сука сама не захочет сдохнуть и доставить нам радость, то я сделаю все, чтобы довести ее до этого. Клянусь вам, родные мои, я раздавлю эту тварь, как горошину, чего бы мне это ни стоило.

Элеанор гордо приподнимает голову.

— Алисия Томпсон еще узнает, кто такая Элеанор Джорджина Вудхам, — с частым от волнения дыхания уверенно заявляет Элеанор. — Она узнает! УЗНАЕТ!

Никто из семьи Гильберта не пытается возразить Элеанор, которую крепко приобнимает ее мать Кэролайн, и дать ей понять, что месть не приведет ни к чему хорошему. Все они ничего не говорит и просто с ненавистью во взгляде наблюдает за тем, как полицейские все еще пытаются привести в чувства бессознательную Алисию, которая выглядит страшно бледной и худощавой. Кроме того, их злит то, что ее адвокат Себастьян искренне переживает за нее и ни на секунду не оставляет измученную женщину одну, мысленно молясь о том, чтобы врачи приехали сюда как можно скорее и помогли ей прийти в себя.

***

— А после вынесения приговора меня прямо из здания суда увезли в больницу с сильнейшим истощением, — рассказывает Алисия.

— В больницу? — ужасается Ракель.

— За эти пять месяцев я совсем ослабла в физическом и моральном смысле. В тюремной камере было очень холодно… К тому же, несколько раз я даже была вынуждена спасть прямо на полу. Я очень часто болела… Но ко мне относились наплевательски. Никто не спешил обеспечивать меня хорошей медицинской помощью.

— Не могу поверить…

— Как я уже сказала, моя жизнь была там настоящим адом. Хотя судебный процесс был куда более тяжелым испытанием. Ну а едва дотерпев до оглашения приговора, после которого семья Элеанор и она сама были готовы убить меня, я просто свалилась на пол без сознания. Пришла в себя уже в больнице, где провела несколько недель. Только тогда обо мне хорошо заботились. И за это я обязана своему адвокату, который продолжал поддерживать и заботиться обо мне даже после окончания судебного процесса.

— О, боже мой… — с ужасом в глазах произносит Ракель, покачав головой. — Не могу поверить…

— Это правда, девочка моя. — Алисия тихо шмыгает носом. — Я очень многое пережила за все это время. И чуть было не отправилась на тот свет. Но мне повезло, и я выжила в этом аду. А когда мне стало лучше, то меня выписали из больницы. И я начала заново привыкать к жизни на свободе… Ибо почти за полгода я забыла, какого это… Мой адвокат перевез меня в свою квартиру, поскольку у меня тогда не было своего жилья, и долгое время заботился обо мне как о своей дочери. Покупал еду и все необходимое, давал деньги, всегда интересовался моими делами, моим здоровьем…

Алисия бросает легкую улыбку.

— Он стал для меня как отец, — признается Алисия. — Которого мне в это время очень не хватало. Поскольку я так и не встретилась с родителями, то помощь Себастьяна была для меня очень кстати. И он не бросил меня тогда, когда я осталась одна, без дома, без семьи, без денег и без работы. Единственное, что мне принадлежало, был мой чемодан с вещами. Который у меня забрали во время ареста. Но который вернули после освобождения.

Алисия бросает короткий взгляд в сторону.

— А когда я узнала о смерти своих родителей, то все-таки вернулась в их квартиру и начала жить там, — признается Алисия. — До поры до времени… И жила. Старалась всеми силами вернуться к обычной жизни.

Алисия тяжело вздыхает, растирая свои немного холодные руки.

— Казалось бы, мне должно было стать легче от того, что меня оправдали, — задумчиво говорит Алисия. — Но нет… Даже будучи признанной невиновной, я продолжала страдать… Вспоминать все те проклятия, которые мне слали Элеанор и ее семья…

Алисия нервно сглатывает.

— Первое время было очень тяжело… — признается Алисия. — Тем более, что я была совсем одна . У меня ни было ни родителей, ни сестренки… Никого из близких мне людей… Только лишь мой адвокат. Но и с ним я перестала общаться спустя какое-то время. Я не могу вспомнить, когда это случилось. Но… Честно говоря, я не заметила этого. Хотя до сих пор вспоминаю этого человека с большой теплотой и благодарна ему за ту заботу, которую он мне оказал.

— Тетя Алисия… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— Тем не менее я думала, что рано или поздно все будет кончено, и со временем мне удастся начать жить нормальной жизнью. Верила, что ничто не длится вечно…

— И вам стало лучше?

— Я действительно забыла обо всем этом и постепенно привыкла к жизни на свободе. Нашла работу, продала квартиру родителей, которая осталась пустовать после их смерти, купила себе собственную… Ту, в которой живу сейчас… И начала жить как нормальный человек. Который никому не рассказывал о своем настоящем прошлом и придумывал какие-то разные истории, когда кто-то спрашивал меня об этом. — Алисия качает головой. — Да, конечно, в какой-то момент правда всплывала наружу. И я была вынуждена доказывать, что меня можно не сторониться. Многие люди косо смотрели на меня, когда узнавали, что я была в тюрьме. Но благо, нашлись те, кто все-таки понял меня. Кто поверил мне.

— Простите, а когда вы рассказывали мне про Элеанор, то не уточнили, когда именно она объявилась в первый раз, — отмечает Ракель. — Вы давно страдали от ее преследований?

— Нет… — Алисия тихо шмыгает носом. — Элеанор объявилась впервые за шестнадцать лет как раз незадолго до твоего приезда.

— То есть, шестнадцать лет вы ничего о ней не слышали? — удивляется Ракель.

— Нет. И сказать честно, я уже и позабыла про нее.

— Она действительно нашла вас только благодаря своему знакомому, который рассказал ей о том, как вы сбили ту девочку?