Чтение онлайн

— Слушайте, а может, мы зря с ним так холодно и жестоко себя повели? — с тревогой спрашивает Терренс. — Может, стоит дать парню шанс? Все-таки кроме нас, у него никого нет. Да, он вел себя как говнюк, но… Все равно как-то жалко его. Да и извинился он. Искренне, как по мне.

— Согласен… — устало вздыхает Эдвард. — Может, на самом деле он не такой ужасный? Вдруг его агрессия – это и правда защита? Не хочет казаться слабым и поэтому строит из себя хер знает кого? Я это по себе знаю… Очко сжималось, но очень уж не хотелось этого показывать.

— Поверьте, мне и самому неприятно из-за всей этой ситуации, — признается Даниэль и садится в крутящееся кожаное кресло, расположенное у письменного стола. — Я совру, если скажу, что меня это не коробит. Парень все-таки был моим другом целых пять лет. А это срок, сами понимайте, приличный.

— Тем более, мы и сами все не святые, — отмечает Терренс. — Я вон вспоминаю свои прошлые проступки и хочу провалиться сквозь землю из-за некоторых. Вел себя так, будто мне все были обязаны. За что не раз был огрет по башке. Потому что зашел слишком далеко в любви к себе.

— А я! — восклицает Эдвард. — Моя любовь к приключениям завела меня слишком далеко. Зашел в такой тупик, из которого выбрался лишь чудом. Как бы то ни было, дядя Майкл правильно говорил, что я вел себя как ребенок, которому нужно взрослеть.

— Как будто я такой уж идеальный! — резко расслабляет плечи Даниэль. — И друг из меня херовый получился, и сыном плохим был, и никудышным старшим братом… Был безответственным мудаком, которому только бы повеселиться, побухать, да с девками потрахаться.

— Так или иначе Питеру всегда было намного хуже, чем нам с вами, — отмечает Эдвард. — У нас всегда кто-то был, а он всю жизнь был один. Его никто не поддерживал. Все от него отвернулись. Пусть даже он и не сделал ничего плохого.

— Надо признать, я восхищаюсь им, — уверенно говорит Терренс. — Восхищаюсь тем, что он не озлобился гораздо раньше. Ведь таких, как правило, рано или поздно так допекают, что они хватаются за оружие и идут убивать.

— Наверное, держался из-за тех редких хороших моментов, что происходили в его жизни, — предполагает Даниэль. — Например, из-за Хелен. Которая не давала ему встать на темную сторону.

— Не только. С тобой его тоже связывает немало хороших воспоминаний. Не думаю, что эти пять лет ничего для него не значат. Никакая настоящая дружба не может длиться так долго. Если бы ее не было, то вы бы прекратили общение спустя меньше года после знакомства.

— Лично я не могу относиться к этому наплевательски. Я не скрываю, что Питер появился в моей жизни в трудный момент. Он стал моим первым настоящим другом. По крайней мере, я его таковым считал.

— Вы оба в тот момент были одиноки и несчастны по тем или иным причинам, — отмечает Эдвард. — Это то, что вас объединило. Да, вы могли об этом молчать. Но… Вы нашли силы друг в друге. Силы хоть как-то выдержать всю ту херню, что происходила в вашей жизни.

— Со своей колокольни я могу с тобой согласиться. Он и правда помог мне выжить в тот момент, когда я остался без друзей и родственников.

— Этот парень и впрямь умеет давать очень ценные советы, которые могут пригодиться, — отмечает Терренс. — По крайней мере, я справился со многими напастями именно благодаря его поддержке и настояниям. Язык не повернется назвать Питера глупым. Он очень умный человек и сам это прекрасно понимает.

— Верно… — добавляет Эдвард. — И лично я всегда смеюсь с его шуток и каких-то выкрутасов. Если мы где-то вместе гуляем, то это всегда время веселья. Время, когда можно расслабиться и забыть о любых невзгодах. Когда тебя не парит, что ты можешь вести себя как дебил, на которого могут оглядываться прохожие.

— Даже настоящие друзья не всегда могут быть идеальными, — отмечает Даниэль. — Это не только смех, шутки и дурачество. Это вечное противостояние. Противостояние, в котором каждый пытается доказать свою правоту. Противостояние, которое, однако, не отдаляет нас друг от друга, а наоборот – только больше сближает.

— Конфликты нужны, — говорит Терренс. — Споры необходимы. Это часть нашей жизни. Необходимый элемент, который помогает нам выстраивать отношения с людьми. Если ты с кем-то ругаешься, то тебе не все равно на него. Ты ругаешься с ним, потому что он так или иначе для тебя важен. А если на то нет причин, то стоит задуматься, а правильно ли и дальше продолжать общаться с таким человеком.

— Можно некоторое время поиграть в недотрог, а потом дать понять, что мы готовы дать Роузу еще один шанс, — предлагает Эдвард. — Так сказать, преподать ему урок. И посмотреть, реально ли его мозги вошли в позы и заработали как положено.

— И давайте все-таки обойдемся без излишней жестокости. А то мы сегодня явно перегнули палку и довели парня до истерики.

— Да, но согласись, что какой-то эффект это все-таки возымело, — отмечает Эдвард.

— Не думаю, что он скажет нам «спасибо» за такие жестокие методы.

— Или в его башке опять что-то сработает, и он все забудет, — добавляет Даниэль. — Точнее, уже забыл. Раз у него была такая удивленная харя, когда мы заговорили про его истерику, вызванную словами про изнасилование.

— А ты уверен, что он не притворялся? — спрашивает Терренс.

— Нет, не думаю. Он явно не помнит об этом. Вот вы многое помните из того, что делали, когда были в истерическом состоянии? Да, какие-то детали – возможно. Но чтобы целиком всю картину – вряд ли.

— Окей, весомый аргумент!

— В любом случае Эдвард прав, не надо давать слабину. Роуз должен раз и навсегда усвоить урок и задуматься над своими поступками. Задуматься над своими проблемами с башкой, которые ему надо как-то решать.

— А вдруг получится так, что если между ним и Хелен что-то случится, то у него опять крыша поедет? — опасается Терренс. — Она хоть как-то поддерживает порядок в его мозгах. А без нее там будет гораздо сложнее ориентироваться, чем где-нибудь в дремучем лесу.

— Не исключено.

— Ох, не знаю, парни… — устало вздыхает Эдвард, встает с кровати и подходит к одному из окон в комнате, видя, насколько сильный бушует на улице ураган. — Тут все неоднозначно. Дело касается близкого друга, а не какого-то левого чувака.