Чтение онлайн

— Я честно пыталась завязать с алкоголем несколько раз. Ради тебя. Понимала, что нужна тебе, такому маленькому и беззащитному. И держалась по несколько недель и месяцев. В такие моменты мы с тобой жили как любящие мать и сын.

— Только я не помню ничего хорошего, что нас связывало. Помню только лишь твои упреки, обвинения и побои. Помню, как неделями ходил с синяками по всему телу. А то и переломами.

— Тем не менее хорошее было. Были времена, когда мы с тобой были хоть чуточку близки. Особенно после того, как я однажды спасла тебя, когда ты чуть не утонул в речке недалеко от дома.

— Да, я помню… — Питер отводит взгляд в сторону. — Играл с мячиком, который упал в воду. Полез туда, а плавать не умел. Вот и начал бултыхаться и кричать о помощи. Но глотал воду, задыхался и стремительно шел ко дну…

— Не совсем. Ты чуть не утонул, потому что сам этого хотел.

— Сам?

— Это ведь произошло спустя какое-то время после того, как ты рассказал мне про то, что сделал Гаррет. Ты отправился под вечер к той речке и сам в нее прыгнул. Даже если действительно еще плохо мог плавать. И ты не сопротивлялся, когда начал идти ко дну. Не боролся за жизнь. Ты пытался покончить с собой.

— Правда? — Глаза Питера начинают хаотично бегать из стороны в сторону.

— Я проходила мимо со своими собутыльниками уже подвыпившая. Но мгновенно протрезвела, когда увидела тебя тонущим. Резко всех бросила, рванула к тебе, прыгнула в воду, вытащила и начала откачивать, ибо ты не дышал. И к счастью, ты быстро пришел в себя. Я сразу же укутала тебя своей теплой кофтой, взяла на руки, прижала к себе и повезла в больницу, чтобы тебя там осмотрели.

— Но… Я всегда думал, что прыгнул в ту речку случайно.

— Нет, не случайно…

— Не знаю… Может, ты и права… Ведь воспоминания о детстве были заблокированы. Из-за случая с Гарретом. Лишь сейчас они начинают возвращаться. К моему сожалению.

— Так или иначе я надеюсь, что ты не будешь больше считать меня эдаким монстром, который вообще тебя не любил.

— Мне… Пока трудно тебе поверить… Но твои слова о том, что ты меня все-таки любила… Они… Греют мне душу.

— Прости меня, Питер… — с жалостью во взгляде умоляет Корнелия, приложив руки к щекам Питера. — Прости меня, дуру старую, за то, что я так с тобой обращалась. Прости, что не была рядом, когда ты так в этом нуждался. Мне очень за это стыдно.

— Мама…

— Знаю, что одних извинений будет мало после всего мною сделанного. Ведь я стала для тебя ужасной матерью. Раз уж я взяла тебя на воспитание, то должна была отнестись к этому с ответственностью. Должна была защитить от этого мира.

— Если ты правда это понимаешь, я рад.

— Ты простишь меня? — Корнелия берет Питера за руки. — Простишь свою маму? Пусть и неродную, но все-таки маму. Прошу, сыночек, позволь ее душе успокоиться. Она и так не может найти здесь покой. Потому что ее пожирает чувство стыда. Чувство сожаления.

— Да, — скромно улыбается Питер. — Я тебя прощаю. И не держу на тебя зла.

— Правда?

— Ты могла не забирать меня с собой. Но ты это сделала. И ты не бросила меня даже после ухода мужа. Как бы то ни было, я не остался на улице. Не жил в приюте, где со мной могли бы обращаться ничуть не лучше. Не оказался… За границей… В рабстве у каких-нибудь богачей…

— Спасибо, мой мальчик. Спасибо большое. Спасибо, мой хороший… Ты меня очень обрадовал. Теперь я буду очень счастлива.

— Да упокоится твоя душа с миром. — Питер гладит Корнелию по руке. — Как бы то ни было, я все равно тебя люблю и никогда не забуду.

— Ах, Питер, сыночек мой…

Корнелия с облегченным выдохом заключает Питера в крепкие объятия, на которые тот охотно отвечает. В какой-то момент женщина и сама начинает горько плакать, поглаживая парня по голове и пару раз поцеловав его в щеку. Хоть происходящее кажется ему чем-то из ряда вон выходящим, это согревающее чувство все же ему знакомо. Пусть и смутно, но он начинает верить, что действительно когда-то был близок со своей приемной матерью и имел неплохие шансы наладить с ней неплохие отношения.

— Я люблю тебя, Питер… — дрожащим голосом произносит Корнелия.

— И я тебя… — мягко отвечает Питер. — Мама…

— Я всегда буду ею. Всегда.

— Надеюсь, теперь тебе будет здесь хорошо. Будет чем себя занять.

— Не переживай, родной, мне тут совсем не скучно.

Корнелия отстраняется от Питера.

— Я не одна. Здесь вся моя покойная родня. Все те, с кем я воссоединилась уже навсегда.

— А ты… Не видела… Джулию… Ну… Мою… Настоящую маму?

— Видела. Хоть она не успела тебя подержать на руках, ее любовь к тебе очень сильна. Джулия всегда рядом в трудные для тебя моменты.

— Может быть… Иногда я чувствую, что… Кто-то наблюдает за мной. С добротой… С теплотой.

— Она очень рада, что Маркус не сумел довести свой план до конца и убить тебя.

— Благодаря моим друзьям. Моей второй семье, которая очень многое для меня значит.

— Так иди к ней! Воссоединись с той девочкой, которую ты любишь! Стань для них всех самым лучшим другом.

— А моя девушка? Она нравится тебе?

— Очень. И Джулия от нее в полном восторге.

— Буду считать, что благословение получено.

— Вернись в мир живых и окружи ее заботой. Женись на ней и воспитайте много чудесных детишек. Надеюсь, Господь не лишит ее такого чудесного дара, как рождения детей.

— Я бы вернулся, но не уверен, что смогу жить со всем, что произошло. Со всем, что я только что узнал.

— Сынок…

Параллельно борьба демонов и ангелов и не думает прекращаться. Темные ехидно усмехаются и гордо приподнимают голову, совместными усилиями добивая Светлых, которым становится все сложнее выстоять в этой неравной битве. А демонам помогает еще и Темный Теодор, чья сокрушительная мощь только больше укрепляет преимущество злодеев. Он с легкостью создает мощную магическую волну, что отбрасывает Светлых Даниэля и Хелен на пару метров и заставляет с придавленным кряхтеньем прокатиться кубарем по земле. Они, тяжело дыша, медленно принимают сидячее положение и собирают остатки сил в кулак, чтобы подняться и продолжить борьбу. Только вот магия девушки ослабела, а ее посох ломается на две части, а руки мужчины будто бы приросли к земле, и он не может их понять, как бы он ни старался. Они уже не могут помочь друг другу, ибо оказывается совершенно бессильны, а остатки сил еще больше подавляют иллюзии, которые Темная Хелен создает с помощью Темного Теодора.