Вместе
Шрифт:
На несколько минут он исчез в лабиринтах стеллажей, а когда вернулся, в руках у него была самая тонкая и маленькая книжка из всех, что я видела. Она выглядела коллекционной и очень старой: страницы пожелтели, а на обложке не было ничего, кроме названия — алые буквы на чёрном фоне.
Кириан протянул её мне. — Отбрось свои предрассудки. Ну же, прочти, это тебе ничего не стоит. Кто знает, может, она изменит твою жизнь.
Я взяла книгу, всё ещё сомневаясь, и вчиталась в название. — «Ткачиха сердец»?
Он кивнул и снова устроился в кресте, скрестив руки на груди. — Эта сказка сопровождала нас с самого детства. Няня… точнее, прислуга, которая заботилась о нас, когда мы были совсем маленькими, усаживала нас здесь прямо на пол и всегда читала её нам. Она давала нам возможность мечтать в месте, которое больше напоминало кошмар.
Это меня убедило. Я открыла книгу, пролистав титульный лист, где не было даже названия издательства, и погрузилась в историю.
Ткачиха сердец
Жила-была когда-то в мире, сотканом из ярости и руин, одинокая женщина. Влюблённая в саму идею любви, почерпнутую из книг, она скиталась из города в город в поисках души, подобной её собственной, — той, которую она могла бы любить до последнего вздоха, дарованного богами. Она искала годами, преодолевала моря и горы, заглядывала в каждый уголок мира, но так ничего и не нашла.
Пока однажды ночью, когда она отдыхала от тягот пути, ей не явилась во сне женщина неземной красоты, несмотря на следы усталости и страдания на кротком лице. Волосы мягкими синими волнами спадали ей на спину, пальцы были тонкими и изящными, а подбородок гордо вздёрнут. Голову её венчала корона из длинных золотых шипов. Одинокая женщина хорошо знала мифологию и мгновенно узнала видение: это была Ананке, богиня судьбы.
Богиня спросила её: «Желаешь ли ты по-прежнему, чтобы мир познал любовь, даже если она всегда будет идти рука об руку с болью?» Женщина ни секунды не раздумывала над вопросом и тут же кивнула: «За эти годы я поняла, что не бывает счастья там, где прежде не было хотя бы капли боли. Разве не так, моя богиня?»
«Даже если эта боль станет твоей?» Богиня пристально всмотрелась в простую женщину, которой вскоре предстояло стать столпом равновесия в мире смертных. «Помни: у всего есть цена, и она никогда не бывает низкой». Женщина не колебалась: «Неважно. Я заплатила бы любую цену во имя любви».
Тогда богиня судьбы подвергла её испытанию: «Даже потерять свою любовь, чтобы подарить её другим?» Но та не знала страха: «Это ли мой фатум? Для этого ты здесь?»
«Иногда для нас нет надежды, и мы не можем сбежать от предначертанного, но мы можем изменить судьбу грядущих поколений. Ты сможешь подарить миллионам детей — будущим взрослым — то, что сама искала годами и так и не обрела. Но это будет значить, что ты потеряешь это навсегда, посвятив себя целиком своему труду до самого конца земного мира». Богиня взяла тёплую руку женщины, уже немолодой, в свою. «Принимаешь ли ты свою судьбу?» Женщина бесстрашно сжала её ладонь и удивилась тому, какой холодной, но мягкой, точно шёлк, та была. «Я принимаю свою судьбу».
В тот же миг невыносимо яркий алый свет пронзил тьму, а с неба той ночи, о которой будут слагать легенды веками, посыпались тысячи звёзд. В ту ночь одинокая женщина внезапно исчезла. В доме, где она жила, на стуле, на котором она обычно читала, жители деревни нашли лишь красную швейную нить. О ней больше никто ничего не слышал, но с тех пор пошли рассказы об одинокой старухе, что навещает новорождённых в каждом уголке мира, вопреки времени и логике. Говорили, что она берёт их на руки, лаская крошечные мизинцы, и даже самые капризные и непослушные младенцы затихают от нежности её прикосновений. Но не только младенцам таинственная женщина дарила своё внимание: взрослые мужчины и женщины, всё ещё не нашедшие любовь, тоже рассказывали о встречах с ней.
Много лет спустя, в один особенно жаркий августовский вечер, богатый торговец, путешествующий по делам, остановился на постоялом дворе. Это был грубый человек, всегда предпочитавший работу чувствам. Пока он ждал ужина, рядом с ним присела пожилая женщина. Мужчина удивился и уже собирался спросить, кто она такая, как вдруг пальцы женщины начали поглаживать его мизинец. Торговец, охваченный брезгливостью и гневом, велел хозяину выставить старуху за дверь, что тот и сделал весьма бесцеремонно. В возникшей суматохе служанка случайно опрокинула кувшин вина прямо на рубашку богача. Тот вскинул голову, готовый обрушиться с руганью на виновницу оплошности, но, встретившись взглядом с девушкой, замер как вкопанный — он понял, что нашёл истинную любовь.
И тогда мужчина вспомнил истории о таинственной женщине с красной нитью, пока все посетители, затаив дыхание, наблюдали за сценой. Но когда он выбежал на улицу, чтобы поговорить со старухой — а может, и извиниться, — та уже исчезла, будто её и не было. Со временем одинокую старуху стали узнавать и радушно принимать повсюду, куда бы она ни пришла: от колыбелей младенцев до домов одиноких мужчин и женщин, ищущих свою половинку. Все уже знали о великой и необъяснимой силе, что жила в ней. Узнать её можно было по одному признаку: красной швейной нити, которую она всегда носила с собой. И которую потом оставляла на стуле на память. Так, с годами и сменой поколений, её стали называть Ткачихой сердец — той, что связывает красной нитью родственные души. Обмотанная вокруг их мизинцев, нить тянет их друг к другу, пока они не встретятся. А фатум довершит остальное.
***
Я смахнула тыльной стороной ладони слезу, скатившуюся против моей воли. Затем подняла взгляд на Кириана. — Это правда?
— Этого я знать не могу. Это как с вопросом о существовании Бога: ты либо веришь, либо нет. Лично я — верю, потому что эта вера мне помогает.
— Разве это не глупо? — тихо спросила я. — Цепляться за то, в чём мы не уверены, просто потому, что нам от этого легче.
Он вздохнул и пожал плечами. — Во сколько глупостей и небылиц мы верим каждый божий день ради крохи счастья? Уж лучше верить словам в книгах, чем словам некоторых людей.
— Туше.
Он посмотрел на часы, висевшие на стене за моей спиной. — Арья, если я правильно помню расписание на доске объявлений, сегодня твоя очередь готовить, верно? Когда я кивнула, его губы сжались в суровую линию. — Тогда тебе лучше поспешить. Если Денхолм зайдёт в кухню и не увидит тебя там, у тебя будут крупные неприятности.
— Бегу! Спасибо, это был отличный вечер! — я улыбнулась ему.
Я вскочила, предоставив ему самому расставлять книги по местам, и быстрым шагом вышла из библиотеки. Добравшись до кухни, я собрала волосы в пучок и надела одну из этих одноразовых прозрачных шапочек, чтобы волосы не попали в еду, а затем повязала фартук. Все воспитанники приюта участвовали в домашних делах, в том числе помогали готовить еду для столовой.
Проходя через кухню, я наткнулась взглядом на спину Данталиана — он стоял в нескольких метрах от меня, прислонившись к столешнице, и смеялся вместе с Нивеком. На мгновение он перевёл взгляд на меня, изучая, а затем снова вернулся к разговору с другом.
Я уставилась в меню, пытаясь понять, какое из перечисленных блюд по силам человеку, который привык питаться в ресторанах или заказывать еду на дом. Я-то думала, нам дадут чёткие указания, подготовят ингредиенты и утварь, но не тут-то было: Денхолм вкладывал в столовую не больше, чем в наше образование. Единственный повар — настолько же старый, насколько ленивый — лишь изредка контролировал процесс, вспоминая, что нужно иногда пополнять кладовую.