Чтение онлайн

Он положил подбородок мне на макушку, медленно поглаживая спину свободной рукой. — Это потому, что мы по глупости верим, будто исцеление — это когда боль уходит навсегда. К сожалению, это не так. Именно исцеление — это то, что причиняет самую сильную боль.

Я закусила губу, пытаясь сдержать очередной всхлип, но тщетно.

— Вещи, которые нас лечат, не могут не заставлять нас страдать, но это необходимая боль. Когда ты дезинфицируешь рану и чувствуешь, как она горит — так сильно, что это даже больнее самой раны, — это значит, что лекарство действует… ты понимаешь, что заживаешь, и терпишь, — продолжал он, на этот раз поглаживая меня по волосам.

Внезапно, пока он меня ласкал, накатила острая ностальгия: мне до смерти захотелось, чтобы на его месте был Данталиан. Чтобы это он прижимал меня к себе.

— Он говорил со мной о себе, о своём прошлом и о том, что с ним случилось. И в тот момент я не чувствовала ни крохи ненависти или обиды. Так всегда, когда мы только вдвоём, — прошептала я, слегка отстраняясь, чтобы взглянуть на него. — Но стоит нам вернуться к обычной жизни, к остальным — и я снова его ненавижу.

Рутенис в замешательстве покачал головой. — Я одного не пойму: ты ведь с первого мига знала, кто такой Данталиан, ещё до того, как узнала его прошлое. Ты хотела его, желала, ты привязалась к нему. Ты отдала ему часть своего сердца, уже зная, что он нас предал. Что на самом деле изменилось с того момента, Арья?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Он пристально посмотрел на меня. — Что мешает тебе отдать ему вторую половину сердца?

Я замялась, переступая с ноги на ногу. — Не знаю. Иногда, когда я смотрю на него, мой мозг будто орет одновременно «подойди» и «беги».

— Ты не думала, что битва, которую ты ведешь, — она не против него, а против самой себя? Он пожал плечами. — Вот почему, когда вы наедине, твои чувства меняются: ты фокусируешься на том, кто перед тобой, на том, что он для тебя значит, и ненависть испаряется. Понимаешь, о чём я?

Я приоткрыла рот в немом потрясении, чувствуя, как грудь, которую прежде так сдавливало, постепенно наполняется легкостью после этих слов.

Мой разум, обычно такой переполненный шумом, наконец затих.

Я не ненавидела Данталиана на самом деле, никогда не ненавидела. Я любила то, кем он был и что он мне давал, но я ненавидела рану, которую он мне нанёс.

И только сейчас я поняла, что это не одно и то же.

Всё это время я сражалась с собственной пустотой. Он был лишь предлогом, а я — тюрьмой, в которую сама себя заперла. И теперь, осознав это, я нашла ключ, чтобы выйти на волю.

Я повернулась к Рутенису и в порыве чувств снова крепко его обняла. — Боже, Рутенис, тебе бы психологом работать!

— Ага, ну да, ты только представь: кто-то посылает меня к чёрту, жалуясь на серьезные проблемы, а я ему отвечаю: «Я там уже был». Он усмехнулся.

Когда первый восторг утих, мы направились к коридору, который теперь стал куда многолюднее. Не успели мы и глазом моргнуть, как нас окружили друзья, явно обеспокоенные нашим отсутствием.

— Где вас, блядь, носило?! — прорычал Мед, испепеляя нас взглядом.

Химена укоризненно покачала головой: — Да что вообще произошло?!

— Ничего. Мы просто поговорили, это что, тоже запрещено? — буркнул Рутенис.

— Всё в порядке? — Эразм же посмотрел на меня с тревогой. В его голубых глазах я заметила еще и тень чувства вины.

Я улыбнулась ему: — Всё хорошо, правда, — прошептала я.

— Вы поговорили? — Химена вытаращила глаза. — В смысле… просто поговорили? Без споров, без оскорблений и грызни?

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, глядя на их шокированные лица. — Думаю, то время уже в прошлом. Я посмотрела на Рутениса, и он ответил мне тем же.

— Определенно в прошлом. Почти нежная улыбка тронула его губы.

В ту ночь я так и не смогла уснуть. Проворочавшись в постели с боку на бок, я решила выйти в коридор, чтобы выпить воды. К счастью, как члену группы Нефилимов, мне разрешалось покидать комнату в ночные часы.

Первая перемена, которую я ощутила в себе после того разговора с Рутенисом, заключалась в том, что, шагая по коридору, я втайне надеялась встретить Данталиана. К сожалению, удача мне не улыбнулась, так что, сделав несколько глотков прохладной воды, я направилась обратно к себе.

Словно судьба меня услышала: на повороте к лестнице я нос к носу столкнулась с ним. Я вскинула взгляд на Дана, а он в ответ лишь ухмыльнулся.

— Вечно мы сталкиваемся, м-м?

Мой желудок, столько раз протестовавший против чувств, которые я запрещала себе испытывать рядом с ним, внезапно наполнился бабочками. Я не смогла сдержать легкий румянец и отвела взгляд.

— Арья? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Дан, не привыкший к такой реакции.

— Да, всё хорошо, — пробормотала я.

Он обхватил мой подбородок пальцами и заставил посмотреть на него. Его янтарные глаза внимательно изучали моё лицо, подмечая перемену. — Что случилось?

— Не знаю… а что случилось? — Я снова отвела глаза.

К моему несчастью, Данталиан был слишком хитер и настойчив, чтобы просто оставить это. Он заставил меня снова встретиться с ним взглядом. — Что изменилось, Арья?

— Случилось то, что я перестала ненавидеть мир за то, что он у меня отнял, и начала любить его за то, что он мне дал, — прошептала я.

Он опустил взгляд на мои губы. — И что же он тебе дал?

— Тебя.

Прежде чем я успела произнести последнюю букву, наши губы слились в поцелуе, который едва не унес меня к звездам. Его рука обхватила мой затылок, прижимая меня к нему, пока он нежно смаковал мой вкус — будто теперь он был уверен, что впереди будет еще один случай, и еще, и еще.

Потому что в моих глазах он, должно быть, прочитал полную капитуляцию.

Когда дыхание закончилось, он отстранился от моих губ, но прижался своим лбом к моему.

— Завтра будь готова рано утром. Я отвезу тебя в одно место, — прошептал он, переводя дыхание.

— «В одно место»? — Я приоткрыла рот в изумлении. — Нам можно выходить из приюта?

— Нефилимам можно. Раз в неделю.

Я нахмурилась. — Но почему я никогда не видела, чтобы кто-то из них выходил? — спросила я.

— Думаю, всё, что им нужно и чего они желают, уже находится в этих стенах. Во внешнем мире нет ничего, что бы их привлекало. Хотя я видел, как они выходили, чтобы купить что-нибудь для Джессамин или Хани. Редко, но они это делали.