Чтение онлайн

— Ты сделал всё это ради меня?

Слёзы снова застлали мне глаза.

Он обхватил мои щёки ладонями и мягко поцеловал: — Я сделаю всё ради тебя.

Я ответила на поцелуй со всей страстью, вкладывая в него всю себя — гораздо сильнее, чем он мог бы поверить после всего, что между нами произошло. Потому что я бы тоже пошла ради него на всё.

И на самом деле, пусть он пока об этом не догадывался, я уже это сделала.

ГЛАВА 24

Арья

Когда в то воскресенье Данталиан сказал мне, что Эразм ждёт меня в саду, я изрядно удивилась.

Эразм ищет встречи со мной? Он, который в последнее время только и делал, что сбегал и забивался в угол? Невероятно.

— Мне стоит начать паниковать? — спросила я, когда подошла к нему. Он сидел на одной из скамеек.

Он поднял на меня взгляд — его голубые глаза казались темнее и печальнее обычного. — Нет. Да. Немного. Прости… за то, как я вёл себя с тех пор, как ты вернулась.

— Я могу тебя понять. Прекрасно знаю, что значит срывать злость на всём белом свете просто потому, что жизнь отыгралась на тебе. — Я присела рядом.

— Прости меня, Арья, — повторил он сорвавшимся голосом, и его светлые глаза наполнились слезами, которые мгновенно хлынули по щекам.

В полном отчаянии он твердил эту фразу снова и снова.

Я крепко прижала его к себе, чувствуя, как он обнимает меня в ответ, и принялась гладить по спине, пытаясь утешить. — Всё хорошо, Эразм. Успокойся, — шептала я.

— Мне тебя так не хватало, amor meus. — От его надломленного голоса сердце больно сжалось, ведь я слишком хорошо понимала, что он чувствует.

Я сжала объятия ещё сильнее: — Мне тебя тоже не хватало.

Он отстранился и быстро вытер щёки рукавом куртки под моим обеспокоенным взглядом. Что случилось? Какая мука довела его до предела выносливости?

— Ты-то как? — спросил он вместо этого.

— Я? — у меня вырвался короткий удивлённый смешок. — Важнее, как ты.

Он смущённо отвёл взгляд.

Я вздохнула и положила руку ему на плечо: — Эразм, я знаю тебя как облупленного. Даже когда ты отталкивал меня в последнее время, я не переставала наблюдать за тобой и держать тебя в поле зрения. Я видела, как ты разговаривал с Данталианом, я позволяла тебе поступать так, как ты хочешь, позволяла тебе совершать ошибки. Но сейчас, Эразм, я должна подтолкнуть тебя к единственному верному шагу.

— И какой же шаг, по-твоему, верный? — Он посмотрел на меня с отчаянием.

— Расскажи, что стряслось, и мы разберёмся вместе, — ответила я.

У него вырвался смех — скорее горький, чем весёлый: — Да что мне тебе сказать? Чего вы все вообще от меня ждёте? Я должен притворяться, будто после той битвы четыре года назад моя жизнь не изменилась полностью и не полетела к чертям? Притворяться, что с Медом всё зашибись и что один его вид не причиняет мне боль? Боль от воспоминаний о том, как он был мне нужен, а его не оказалость рядом? О том, что этот эгоист скрывал от меня правду, зная, что я мог потерять тебя, а следом и его самого?

— А разве что-то действительно изменилось бы, узнай ты всё раньше, Эразм? — Я наклонила голову, изучая его лицо. — Всё правда сложилось бы иначе, расскажи он тебе сразу, кто он такой и на кого работает?

— Да! Точно так же, как всё сложилось бы иначе, если бы Данталиан сразу рассказал всё тебе!

Я проигнорировала укол в сердце. — Верно, всё было бы по-другому. Но тогда и этого момента — того, что мы проживаем прямо сейчас, — тоже бы не существовало. И нашего воссоединения. Возможно, его бы вообще никогда не случилось, а может, мы бы никогда и не теряли друг друга. Но голая и жестокая правда в том, что вариантов развития событий бесконечно много, и ни один из них не гарантирован… кроме того, который мы проживаем в эту самую секунду. Всё, через что ты проходишь, ведёт тебя туда, где ты должен оказаться в будущем. Даже самое плохое. Даже то, что причиняет дикую боль.

— А если будущее, которое меня ждёт, окажется уродливым?

— А если, наоборот, оно будет прекрасным? — Я вскинула бровь. — Каждый из нас рождается со своим уникальным размахом крыльев, но далеко не все учатся летать. Ты либо делаешь шаг в пустоту и пробуешь, либо всю жизнь тухнешь на ветке дерева, плоды которого рано или поздно сгниют.

Он отвернулся, задетый за живое, но я успела заметить, как в его голубых глазах снова заблестели слёзы. И я продолжила давить.

— Так или иначе, Эразм, каждому из нас суждено умереть. Физически или ментально — какая-то часть нас обречена уйти в один прекрасный день, хотя бы потому, что мы вынуждены смотреть, как умирают те, кого мы любим. И если финал у всех один, я предпочитаю попытаться взлететь, чем сидеть и покорно ждать конца из-за страха прыгнуть в неизвестность.

— Ты права, — прошептал он, снова поворачиваясь ко мне. — Но прямо сейчас то, что я чувствую, то, что подрезает мне крылья — это то же самое чувство, которое когда-то показало мне, как прекрасно летать. Каждый раз, когда я смотрю на Диомеда, я вижу то, что он у меня отнял, а не то, что дал. Вижу боль, которую он мне причинил, а не ту радость, что я испытывал в те первые месяцы в Сицилии, когда медленно и безвозвратно в него влюблялся.

Я глубоко вздохнула, прежде чем ответить: — Я прошла через то же самое с Данталианом. Он сам признался, что лгал и скрывал правду из страха перед моей реакцией — просто потому, что не хотел меня терять. Я уверена, у Диомеда были те же мотивы.

— Я не сомневаюсь в его намерениях, Арья. — Он стиснул челюсти. — Но мотив, стоящий за его поступками, не отменяет того, как сильно они меня ранили.

— Я понимаю… — попыталась вставить я, но он меня перебил.

— Да ничего ты не понимаешь! — Его голос перекрыл мой. — У тебя была жизнь, полная любви: отец тебя обожает, мать любила, пока могла. У тебя всегда было много друзей и людей, которым ты дорога. Когда Данталиан предал твоё доверие, ты впервые оказалась брошенной и раненой. А меня бросают и ранят всю мою грёбаную жизнь. Даже ты меня бросила.

Теперь пришла моя очередь отвести взгляд — слова испарились.

— Ты смогла простить его, потому что то, что он тебе дал, перевесило всё то, что он у тебя отнял. А я чувствую, что Диомеду просто нечего предложить мне взамен той боли, которую я испытал, узнав, что любил человека, скрывавшего от меня своё прошлое.

— А если бы он рассказал тебе всё раньше, ты бы простил его, Эразм? — Я посмотрела на него. — Я ведь тоже много раз задавала себе этот вопрос и лишь недавно нашла в себе смелость признать, что Дан был прав: я бы всё равно его оттолкнула. Данталиан, пусть и совершив ошибку, подарил нам дополнительное время, в котором я бы отказала нам обоим, узнай я всю правду сразу.