Чтение онлайн

— Всё нормально, — прошептала я. — Я думала, эту драку устроили вы с Нивеком.

— Нет, мы действовали иначе, чтобы сразу прийти к вам. Нивек бросился за Мин в ту же секунду, как она пулей вылетела из кабинета. — Он нежно убрал прядь волос с моего лица.

— Тогда кто?

— Рутенис и Мелвилл докопались до парней из младших классов, чтобы привлечь внимание секретарши и заставить её вызвать директора.

Я рассеянно кивнула, запуская пальцы в волосы. — Это было отвратительно.

Он перехватил мой подбородок, заставляя смотреть на него: — Он не прикасался к тебе, верно? Ни к тебе, ни к Мин, вообще никак… я прав?

— Нет, но он дал мне понять, что творится в этом кабинете и почему некоторые девчонки в таком ужасе от него. И что, скорее всего, произошло с Нежей. Я хочу поговорить с Кирианом, узнать, известно ли ему больше, чем мне, — встревоженно пробормотала я. — Не знаю, насилует он их или пытает этим своим ремнём, но это ублюдство в обоих случаях.

Данталиан стиснул челюсти: — Даже не думай. Держись от него подальше.

— Ты не имеешь права указывать мне, что делать! — Я отшатнулась.

— Да почему ты меня не слушаешь?! Он не тот человек, которому можно доверять!

— Так объясни мне почему! — огрызнулась я.

Он резко перехватил моё запястье и утянул за собой в сторону учительской, которая сейчас пустовала. Принялся ожесточённо рыться в бумагах Денхолма, а затем подошёл к массивному шкафу с маркировкой «Личные дела».

Нащупав нужную папку, он повернулся ко мне и всучил её в руки.

Я открыла её. Фотография Кириана на первой странице удивила меня гораздо меньше, чем то, что было отпечатано чуть ниже — строки мгновенно приковали мой взгляд.

— Читай, — жёстко приказал Дан, тыча пальцем туда, где я уже и сама всё разглядела.

Его имя и фамилия. Кириан Кокс.

— Кокс? — пробормотала я в полном ступоре.

Мозг мгновенно выстроил логическую цепочку. Денхолм Кокс. Кириан Кокс.

Я вскинула глаза на Данталиана: — Кириан — его сын?

Он покачал головой: — Нет, не сын. Племянник, сын его брата.

— И где этот брат?

— Мёртв. — Он скрестил руки на груди. — Это то, что знают Нивек и Мелвилл, то, что они видели своими глазами, когда были мелкими. Они помнят мужчину, очень похожего на Денхолма, который часто притыкался в приют, и с каждым разом он выглядел всё хуже и хуже, пока совсем не исчез. Именно тогда директор и изменился: превратился в жестокую тварь и сделал это место гребаным Адом.

— Думаешь, он умер от какой-то болезни?

— Скорее всего. И это, судя по всему, его подкосило.

— Это только подтверждает мою догадку, — пробормотала я, задумавшись.

Он прищурился: — Какую ещё «догадку»? И почему я не в курсе?

— Мы были заняты другими делами. — Я зыркнула на него. — Мне кажется, Денхолм что-то ищет, Дан. Что-то, связанное со сверхъестественным миром. Не думаю, что он из тех людей, для кого Ад и Рай — просто сказки. Наоборот… он фанатик, который копает под что-то жуткое.

— Под что, например? — Он посмотрел на меня со всей серьезностью. — Что он может искать?

— Да хрен знает! Но когда он смотрит на меня, мне кажется, он прекрасно знает, что я не человек. У него ко мне какой-то нездоровый, пугающий интерес. — Я занервничала, снова поправляя волосы.

Его взгляд потемнел: — Что бы он ни искал, он этого не получит. Особенно если планирует забрать это у тебя.

— Ты так уверен? — спросила я, покусывая ноготь от подступившей тревоги.

Он вскинул бровь, и выражение его лица заметно смягчилось: — Ставлю на это свою задницу. А поверь мне, я своей рельефной задницей очень дорожу.

У меня вырвался смех, и я несильно ударила его в грудь: — Ну и придурок!

— Всё что угодно, лишь бы убрать эту хмурую складку с твоего красивого личика. — Он улыбнулся, мягко проведя большим пальцем по моей щеке.

— И что мы теперь будем делать? Со всем этим дерьмом.

— Ты — ничего. — Он строго посмотрел на меня. — Я рассказал тебе всё это только для того, чтобы ты поняла: всё не так, как кажется, и Кириан — далеко не лучший кандидат для душевных излияний. В остальном — ты будешь пай-девочкой и постараешься больше не косячить, очень тебя прошу. Пока у меня не сложится чёткая картинка.

— Но я теперь бессмертная, меня вообще не нужно защи… — попыталась было возразить я, но он бесцеремонно меня перебил.

— Да мне плевать, что ты не можешь умереть! Чёрт меня дери, если я ещё хоть раз выпущу тебя из виду и оставлю без своей защиты.

— Ладно. — Я вздохнула, признавая поражение. — Какая упрямая скотина, а? На твоём месте я бы, наверное, сдалась гораздо раньше.

— Сдалась в чём?

— В том, что касается нас.

Усталая улыбка тронула его губы: — Я твой, Арья. Я твой с самого первого мига — даже когда ты меня лупила, обвиняла, крыла матом и гнала прочь. Мне плевать, не хотела ты меня видеть раньше, не хочешь сейчас или разлюбишь однажды. И не потому, что я стану тебя принуждать, как привыкли делать многие мужики, а потому, что я принадлежу тебе наперекор всему. Даже после того, как наша нить оборвалась, даже после того, как наш брак превратился в пепел, я всё равно оставался твоим. Потому что я не хочу никакой свободы, когда дело касается тебя, — прошептал он, приближаясь настолько, что я почувствовала его дыхание на своем лице.

— Не хочешь свободы, потому что любишь меня? — чуть слышно спросила я.

Он покачал головой и нежно чмокнул меня в кончик носа: — Потому что худшая часть меня любит лучшую часть тебя с той самой секунды, как я переступил порог того ресторана четыре года назад.

— А если я скажу, что лучшая часть меня точно так же любит худшую часть тебя? — Я взглянула на него.

Его янтарные глаза потемнели от хлынувших чувств и желания. Он запустил пальцы в мои волосы, наклоняя мою голову, и подарил мне крышесносный, умопомрачительный поцелуй.

И тогда, пока мы стояли, намертво переплетённые друг с другом, до меня наконец дошло: когда он меня целует, он не крадёт моё дыхание. Он возвращает мне жизнь.

ГЛАВА 26

Арья

Я никогда ещё не чувствовала себя такой опозоренной.

В тот миг, когда Данталиан взял меня за руку перед входом в столовую, моё лицо стало один в один как помидор. И всё стало только хуже, едва мы направились к столу наших друзей, которые сидели в ожидании и уставились на нас с лицами, выражавшими одновременно и ехидство, и чистый восторг.