Чтение онлайн

Стоило нам сесть, как они взорвались таким криком и свистом, что мне пришлось вырвать свою ладонь из его руки, чтобы просто закрыть лицо.

Мне безумно хотелось, чтобы пол прямо сейчас разверзся и поглотил меня.

Мы ещё никому не говорили о нашем примирении, кроме Нивека и Мелвилла, но эти двое и так обо всём пронюхали сами. Точнее, это Дан на радостях разболтал им всё на эмоциях. Ну, мне так доложили.

Спустя какое-то время Рутенис нарушил тишину: — Ну наконец-то за этим столом парочкой будем не только мы с Хименой.

Он прожевал фрикадельку кошмарного вида — впрочем, ему было плевать, вкусов-то он не различал, — и растянул губы в ухмылке, от которой я закатила глаза: его колкая ирония, бьющая по расставанию Эразма и Меда, не осталась незамеченной.

Химена испепелила его взглядом и, пустив короткую вспышку магии, опрокинула стакан с водой прямо на брюки Рутениса. — Перестань быть таким грубым!

— Сама перестань! — Он ответил ей не менее тяжёлым взором, но ухмылку не растерял. — Ты всего пару недель как научилась контролировать свои силы, а я уже скучаю по временам, когда ты не умела ими пользоваться. — Он выудил пару салфеток, пытаясь спасти то, что ещё можно было спасти.

Я уставилась на Химену в изумлении, и не только: я была чертовски горда ею. — Ничего себе, ты стала профи! Нашлась же управа! Ты даже не представляешь, как я за тебя рада, сокровище. — Я потянулась к ней и ласково сжала её руку.

Она робко улыбнулась: — Судя по всему, мне просто нужен был определённый фитиль, чтобы разжечь огонь…

— Внесу ясность: этот фитиль — я. — Рутенис поднял руку, и ухмылка снова вернулась на его губы. — Точно так же, как Данталиан — фитиль для Арьи. — Он подмигнул мне.

— Ну и идиот же ты, — рассмеялась я.

Данталиан потянулся по-кошачьи и закинул руку на спинку моего стула: — И ещё какой фитиль, я бы сказал. Из тех, что высекают искры, чистый фейерверк.

— Смотрите только приют к хренам не спалите, — пошутил Эразм. Он казался чуть более спокойным, чем обычно, хотя его голубые глаза всё ещё оставались потухшими.

Рутенис с любопытством оглядел нас, а затем указал пластиковой вилкой, которой ел, одновременно на меня и на Данталиана: — Как думаете, кто из этих двоих влюбился первым?

— По-моему, одновременно, просто они сами ни хрена не поняли, — первым отозвался Мед, продолжая ковырять фрикадельки в тарелке вместо того, чтобы есть.

В последние дни я заметила, что у него совсем пропал аппетит, и мне было жутко его жаль; в глубине души я надеялась, что они оба скоро обретут покой. Но я понимала, что это глупая, несбыточная надежда.

— Да ладно вам, Арья очевидно первой попалась на удочку. Она так отчаянно пыталась его ненавидеть, что её истинные чувства были видны за версту. — Рутенис без особой грации запихал в рот очередную фрикадельку.

— Мне кажется, первым был Данталиан. Я помню, как он флиртовал с ней с самых первых дней, вообще без всякого смущения, — Химена покачала головой при этом воспоминании, рассмеявшись.

Смех Эразма угас, когда он наткнулся на взгляд Меда, который смотрел на него так, словно между ними всё ещё было как прежде. Его глаза погрустнели, а улыбка стала совсем бледной. — Я согласен с Медом.

Данталиан фыркнул: — Я удивлён, что только Химена оказалась близка к истине. Я считал вас умнее. Разумеется, первым влюбился я, но это ещё и потому, что я первый её увидел: у ресторана, через витрину. Мне хватило одного взгляда, чтобы словить флечасо.

Я посмотрела на него: — С чего ты взял? Может, я тоже тебя заметила и почувствовала притяжение, просто виду не подала.

— Я искал тебя десятилетиями, я был влюблён в тебя ещё до того, как узнал твое лицо, и ты пугала меня до усрачки ещё до того, как я понял, насколько ты опасна. Если это не любовь, Арья… — Он мягко подцепил пальцем мой подбородок и с улыбкой отправил мне в рот кусочек еды, после чего стёр большим пальцем крошки с моих губ. — Тогда я вообще не знаю, что это такое.

— Так, меня сейчас стошнит, — голос Рутениса прервал этот момент, заставив нас всех грохнуть со смеху.

— Боже, остановите его, — Мед закатил глаза, но весело улыбнулся.

— Ладно, давайте сменим тему, умоляю, — взмолилась Химена.

Эразм усмехнулся: — Ладно, тогда у меня вопрос к Арье, который меня так и подмывает задать с самого её возвращения: каково это — жить на Олимпе?

— Красиво, но ни в какое сравнение не идёт с тем, как быть здесь, с вами. — Я сморщила носик, чувствуя, как ладонь Данталиана мягко поглаживает мою спину, помогая расслабиться.

— Узнала там что-нибудь интересное за время своего отпуска? — с любопытством спросил Рутенис.

Да уж. Узнала, что Аполлон по утрам записывает мотивационные подкасты для своих последователей, что Аид режется в The Sims и строит там цифровые копии Преисподней, где заставляет всех умирать самыми изощрёнными способами, а Афродита раздаёт любовные советы в соцсетях под анонимными аккаунтами. А, ну и что Дионис устраивает винные дегустации в прямых трансляциях. Но всё это я оставила при себе.

— Самым невероятным открытием стало то, что некоторые переводы Библии ошибочны, и часть истории создания мужчины и женщины выглядит совсем не так, как нас учили.

— О, а вот это уже интересно! — Рутенис откинулся на спинку стула. — Смертные лажают? Музыка для моих ушей. Выкладывай.

— Рассказывай всё! — Мед вгрызся в морковку, которая была единственным, что он мог использовать вместо классического попкорна.

— Весь внимание, моя госпожа, — прошептал Данталиан, заставив меня густо покраснеть.

Я кашлянула, пытаясь вернуть контроль над собой: — Веками мы были уверены, что женщина была создана из ребра, извлечённого из тела мужчины. На самом деле в текстах, где говорилось о рождении богов, возникла дикая путаница.

Эразм почесал подбородок с озадаченным видом: — Вот, кстати, эту тему я никогда не вдуплял. Мы знаем, откуда взялся Люцифер, откуда взялись демоны и даже откуда взялся Бог, но мы понятия не имеем, как родились боги. Никто об этом никогда не заикается.

Я обвела их взглядом, одного за другим, видя неподдельное любопытство на их лицах: — Когда Бог осознал, что его одного слишком мало для всего, что сотворили его руки, он решил создать нечто подобное себе, но не столь сильное, чтобы это могло его превзойти: он взял одно из своих рёбер и переломил его пополам. Из первой половины он создал Зевса — верховного бога и самого сильного из них, а из второй половины сотворил Посейдона, Аида, Геру и Деметру. Зевсу было поручено разделить мир с братьями, удерживая под контролем земное царство и другие измерения. Однако очень скоро Бог понял, что богов всё равно слишком мало, чтобы уследить за всем. Он решил позволить им размножаться. Так родились ещё семь богов, для которых Бог и Зевс создали Олимп — место, которое они могли бы назвать своим домом и которое принадлежало бы только им. А вот с людьми всё было совершенно иначе.