Чтение онлайн

Я встретилась с ним взглядом.

— Ты выйдешь за меня, флечасо?

Мне на секунду показалось, что в лёгких закончился воздух. И пускай мы собирались пожениться уже не в первый раз, это был самый первый раз, когда мы оба искренне этого хотели. А главное — никто из нас никогда в жизни не рассчитывал, что судьба подарит нам вторую попытку. Мы думали, наше время вышло, а оно, чёрт возьми, только начиналось.

Вокруг нас воцарилась звенящая, наполненная диким ожиданием и эмоциями тишина.

— Да, — прошептала я, прежде чем сорвать голос и заорать на весь сад: — Да, чёрт возьми, я согласна! Да, да, да!

Ребята взорвались оглушительным боем аплодисментов, свистом и счастливыми воплями. Я смеялась над собственным сумасшедшим энтузиазмом, пока слёзы продолжали градом катиться по лицу. Одним порывом я рухнула на него, буквально засыпая его лицо и губы мягкими, хаотичными поцелуями, пока его мощные руки намертво смыкались на моей талии.

— Я, блядь, на секунду реально испугался, что ты скажешь «нет», — тихонько рассмеялся он, зажмурившись с самым безмятежным выражением лица, какое я вообще когда-либо у него видела.

Он немного отстранился, чтобы бережно насадить на мой безымянный палец кольцо — то самое, с выгравированной звездой. Я дрожащими пальцами проделала то же самое с его обручалкой. Он прижал свою левую ладонь — огромную, смуглую — к моей руке, разглядывая два золотых ободка со счастливой улыбкой.

— Мы сделали это, — прошептал он.

Я кивнула: — Мы сделали это.

К нам подошёл Эразм, держа в руках два пластиковых стаканчика: — Не бог весть что, но это лучшее, что мне удалось намутить по-быстрому. — Он неловко пожал spalle.

Химена выросла рядом с ним и, коротко крутанув пальцами, с помощью магии заставила материализоваться в воздухе знакомый древний пергамент, изрядно потрёпанный временем. Она весело подмигнула мне, и в этот миг до безумия напомнила своего отца.

— Предлагаю не терять времени даром. — Рутенис бесцеремонно вырвал пергамент из её рук со своей дежурной «нежностью». — Вы готовы? Естественно, готовы. Вы же, блядь, это уже делали!

— Очень надеюсь, что в этот раз попытка финальная, — подколола я.

Данталиан прильнул к моему уху, слегка прикусив мочку: — Теперь тебе от меня никуда не деться.

Заклинание Divide et Impera, произнесённое Рутенисом при поддержке Эразма и Химены, в этот раз прозвучало совершенно иначе, нежели в первый раз. Оно вышло тёплым, интимным, похожим на уютный семейный обряд. Но при этом — в тысячу раз более мощным и концентрированным. Потому что теперь мы слишком многое знали. Например, то, через какой кромешный ад нам пришлось продираться, чтобы оказаться ровно в этой точке.

В момент произнесения брачной клятвы Данталиан развернулся ко мне, сияя улыбкой: — Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia.

Я встретила его взгляд с такой же счастливой улыбкой: — Semper amemus, semper fidelis, semper et in aeternum. Animae duae, animus unus: serva me, servabo te. Ubi tu Gaius, ibi ego Gaia.

— Печать, — шепнула Химена, напоминая о финальном аккорде, который мы бы в любом случае никогда не смогли забыть. Фраза, которая была выжжена глубоко внутри каждого из нас.

— Ab imo pectore, tecum.

Я увидела, как он закрыл глаза, и мгновенно догнала, что он делает. Последовав его примеру, я принялась нащупывать внутри себя ту самую фиолетовую нить, которая отныне связывала нас на веки вечные, ведь теперь никто из нас не мог умереть.

Собрав в кулак всё мужество, я настежь распахнула ментальную дверь, разделявшую наши разумы, и заглянула внутрь с лёгким трепетом: но мост между нашими душами теперь выглядел просто божественно. Он был прочным, надёжным, сплошь увитым пышной зеленью и цветущей лавандой, над которой порхали бабочки. Я физически ощутила этот аромат, хотя он существовал лишь в наших головах.

Когда Данталиан снова заговорил со мной напрямую в мыслях, используя ментальную связь, у меня от избытка чувств едва не подогнулись колени.

Я так скучал по тебе.

Я посмотрела на него с невыносимой нежностью.

Я тоже безумно скучала по тебе.

— Простите, что прерываю ваше излияние абсолютной любви, — Рутенис деланно покашлял, возвращая нас к реальности. — Но там Амайя и Дамиан уже тащат наш свадебный подарок для вас.

— Свадебный подарок? — переспросила я с любопытством.

Химена переглянулась с ним: — От нас… ну и, считай, понемногу от лица всех остальных.

Двое малышей остановились прямо перед нами, и Дамиан протянул официальный бланк, который держал в руках, а затем снова перехватил ладошку Амайи, сиявшей куда шире обычного.

Данталиан нахмурился: — Это ещё что за бумага?

— Читай. — Рутенис вальяжным жестом велел нам вникнуть в текст.

Я опустила взгляд на документ и принялась зачитывать его вслух: — «Я, нижеподписавшийся… бла-бла-бла… родившийся… бла-бла-бла… заявляю об удовлетворении прошения об усыновлении Дамиана…» — У меня округлились глаза, а голос на секунду осекся, прежде чем я продолжила, выхватывая только самые важные строчки: — «…и Амайи, несовершеннолетних, находящихся под опекой сиротского приюта, по запросу Данталиана Золотаса и Арьи Бурас… бла-бла-бла… как полностью соответствующих нормам и законам, предусмотренным для усыновления несовершеннолетних лиц».

Я застыла, продолжая в полном ступоре перечитывать эту последнюю строчку снова и снова.

Данталиан в упор посмотрел на Рутениса: — Если это шутка, то… шутка хреновая. — Он сдержал более смачный мат сугубо из-за того, что мелкие стояли в шаговой доступности и всё слышали.

Рутенис откровенно заржал: — Да не шутка это. Я сам подал за вас прошение об усыновлении.

— Да как это вообще возможно? — пробормотала я.

Он изогнул бровь, наклоняясь к моему уху, чтобы шепнуть ответ: — Для демона возможно всё.

В разговор включилась Химена: — Помните тот вечер, когда вы подменяли Мелвилла, возились с ними, а мы принесли вам ужин? Прежде чем постучать, мы какое-то время наблюдали и слушали вас через приоткрытую дверь. Вы были настолько поглощены детьми, что даже ничего не заметили. Мы увидели таких Арью и Данталиана, каких никогда в жизни не рассчитывали встретить: вы были мягкими, понимающими, чуткими и готовыми порвать за них любого. У меня возникло чёткое ощущение, что я наблюдаю за настоящей семьёй. А в следующие дни я заметила в Арье перемену — глухую тоску, которую смогла связать только с тем вечером. Я слишком хорошо понимаю, каково это — до безумия хотеть быть родителями и не иметь такой возможности. — Она обменялась красноречивым взглядом с Рутенисом.