Чтение онлайн

— Малая, увидимся? — спрашивает Миша.

Сейчас вообще не до свиданий. Домой бы добраться, помыться и выспаться. Рука ещё болит. Но в травму сегодня не поеду — слишком устала.

— Я только с суток. Буду отсыпаться.

— Ну так за день выспишься, а вечером заскочу. Сериал твой вместе посмотрим.

— Ладно, я вечером наберу, когда проснусь, — обещаю и отключаюсь.

«Не в этот раз, опер».

Вечером придумаю что-нибудь и солью его.

Иду пешком на остановку, мысленно набираю горячую воду в ванну.

Визг шин позади пугает.

Останавливаюсь, оборачиваюсь, щурюсь от ослепляющего глаза света фар. Из-за яркого света почти ничего не вижу. Слышу только, как открывается дверь и шаги тяжёлых ботинок по снегу.

Разум орёт о том, что нужно бежать, а тело противится любой физической активности. После смены сил практически не осталось.

Когда два мужских силуэта в свете фар приближаются, силы мгновенно появляются. Бросаюсь бежать — и чувствую, как крепкие мужские руки впиваются в плечи.

— Спокойно, не рыпайся, — угрожающим тоном, от которого душа в пятки уходит.

— Отпустите немедленно! — повышаю голос, пытаюсь вырваться, размахивая руками.

— Сказал же, не рыпаться!

Острый удар кулаком в живот заставляет заткнуться и сложиться пополам от боли и невозможности дышать.

— Ты чё, сказали же — тихо, аккуратно! — ругает один бандюган второго.

— Так я тихо, — холодным тоном отвечает. — Зато спокойно доедем.

Подхватывают с двух сторон под руки, тащат меня к машине, заталкивают на заднее сиденье.

— Конечная, — сообщает водитель, обернувшись на заднее сиденье, блеснув серебряной коронкой между губ.

Двое бандитов, что сидят по обе стороны от меня, вытаскивают на улицу.

Метель разбушевалась не на шутку. Снежные вихри кружат в безумном танце, заслоняя мир белой пеленой. Ветер воет, словно голодный зверь, швыряя в лицо колючие снежинки, а сугробы растут с каждой минутой, будто живые существа, стремящиеся поглотить всё вокруг. Если бы не эти двое, что держат меня под руки, меня бы уже унесло в эту снежную пучину.

Зато солнце уже встало. Пока мы ехали, и я могу разглядеть дом, в который меня привезли.

Ожидания не оправдались. Я уже понадеялась, что это Акмаль любезно пригласил позавтракать. Но этот дом я вижу впервые. Одноэтажный, не такой большой, как у того бандита.

Меня заводят в дом и отпускают.

— Иди, — подталкивают в спину.

Куда? Зачем? Объяснили бы…

Ступаю осторожно, нерешительно. Иду по коридору, ведущему в неизвестность. Поджилки трясутся.

Мысли, разные, неуёмные, крутятся в голове. Что кому-то нужна медицинская помощь и меня привезли спасать раненого бандюгана — но почему меня? А не, например, опытного врача Фёдора? Федя латал бандитов ещё в 90-х. Мужик на скорой работает дольше, чем я живу. А может, это Останин мстит за жену? Не получилось по закону расквитаться — решил таким способом.

В любом случае ничего хорошего.

Сейчас бы оперу позвонить. Немного стыдно стало за мысли о том, что хотела его отшить. Но мордовороты отобрали сумку с телефоном ещё в машине, даже ключи от квартиры из кармана куртки вытащили при несанкционированном обыске, пока я приходила в себя после удара в живот.

Подходя к концу коридора, немного торможу, оглядываюсь назад. Те двое ещё стоят, сцепив руки в районе паха. Следят, чтобы не сбежала. А куда бежать? Только стены, пол, потолок и два выхода. В обоих — жопа.

Захожу в большой темный зал. Тяжёлые шторы до самого пола, плотно задвинуты. В глаза бросается разожжённый камин. Огненные танцы пламени отражаются в мраморном полу, создавая видимость пожара. Это единственный источник света.

Здесь тепло и… пахнет женскими духами. Ароматом жасмина и зелёного чая. Примерно такие духи были у моей мамы — она их обожала. Помню, как в моём детстве все женщины города разом сошли с ума от запаха зелёного чая, и все пахли одинаково.

— Как доехала? — женский голос, возникший из утопающего в сумраке кресла, окутывает пространство.

— Спасибо, хорошо, — отвечаю в никуда, так как ещё не вижу собеседника.

— Надеюсь, мои мальчики тебя не напугали? — в тени кресла происходит движение. Девушка встаёт, выходит на свет от камина.

Она совсем молодая для таких духов. Младше меня. Стройная, очень высокая. С насыщенно-рыжими, гладкими, длинными волосами, что в каменном свете кажутся огненно-красными.

Красивая. По-дорогому красивая. Умеет и любит за собой ухаживать.

— Напугали их методы приглашения подвезти, — резко. Я всё ещё не понимаю, кто она и для каких целей меня сюда притащили.

— Хм, — усмехается, слегка растянув красивые губы. — Прости их, они иногда бывают грубыми. Но это часть их работы.

— Зачем меня привезли? — с осторожностью, выжидая подвоха, как будто в любую минуту на меня могут накинуться, слежу за каждым её движением. Я врач, а не борцуха. Бороться и драться не умею. Я спасаю людей, а не дерусь с ними. Возможно, если знала хотя-бы пару приемов, сумела бы отбиться от бандитов, что меня привезли.

— Я хотела на тебя посмотреть, — в её приторно-сладком голосе засквозил яд ненависти. — Признаться, я совершенно по-другому тебя представляла.

— Пятидесятилетней врачихой?

— Наоборот. Я думала, ты красивее.

Оскорбления? Что я ей сделала?

— В следующий раз, если захочешь встретиться, звони 112.

— Не дерзи, — приказывает, срываясь. — Я просто пытаюсь понять, что в тебе настолько привлекло моего братика, что он привёз тебя в свой дом. В дом, туда, где живут, впускают только самых близких.

— Акмаль? — озаряет догадка.

— Он даже имя своё назвал, удивительно, — хмыкает с претензией.

Они даже внешне не похожи. Какая она сестра? Хотя так иногда бывает, что родные братья и сёстры могут кардинально отличаться внешне. Гены — очень сложная вещь.

— Я после суток очень устала. Могу ехать домой, раз просмотр закончился?

— Ты наглая. Акмалю такие не нравятся. Он любит, когда девушки молча опускаются на колени, чтобы целовать его ботинки. Не понимаю! Ты даже внешне не в его вкусе.

— Серьёзно? Ты похитила человека, чтобы просто посмотреть, с кем трахался твой брат?

— Я беспокоюсь о своей семье, — натянув губки, улыбается. — Ладно, можешь ехать. Но предупреждаю: держись от моего братика подальше. Если он появится ещё раз, испарись, исчезни, хоть убейся!