Чтение онлайн

— Что с моими? — не могу успокоиться.

— Всё хорошо с ними, — пониженным тоном, подталкивая меня в открытую дверь VIP-зала. — Кофе пьют. — Бросает так, как будто делает одолжение, чтобы я не нервировала его своими вопросами.

— Где?

— Тут рядом, на парковке у входа. — Чуть спокойнее. — Ты за всех так переживаешь?

— Нет. Только за тех, кого берут в заложники бандиты вроде тебя.

— Они не в заложниках. Просто отдыхают.

— А я?

— Ты тоже.

Подводит меня к мягкому дивану в первом ряду у экрана.

— Любимый фильм? — спрашивает, усаживаясь, и тянет меня за руку за собой на диван.

— «Красотка» с Ричардом Гиром. Про то, как мужик влюбился в проститутку после того, как…

— Я знаю, — резко. — Костюм сними, здесь жарко.

Сам куртку снимает, закидывает на другой диван, что позади нас.

Расстёгиваю молнию синей куртки. В это время на экране появляется заставка фильма «Красотка». Из динамиков орёт музыкальная тема и идёт перечисление актёров в главных ролях.

Серьёзно? Мы будем смотреть кино?

Снимаю куртку и зимние штаны, остаюсь в белой майке на голое тело и тёплых чёрных колготках. Посещение пациентов не подразумевает раздевание, поэтому у меня часто под синим костюмом только термобельё, но сегодня оно в стирке.

— Иди сюда, — притягивает меня к себе, обнимает за талию, заставляя прижаться к его плечу.

Ладно. Фильм идёт чуть больше часа. Не знаю как, но, думаю, смогу объяснить простой начальству. Выхода всё равно нет.

Я смотрю кино, а он смотрит на меня. Пытливо изучает лицо, шею, волосы. Чувствую себя бактерией под микроскопом. Стараюсь не замечать, абстрагироваться, сделать вид, что фильм, который я видела уже миллион раз, очень захватывает, и что это в порядке вещей — во время смены сидеть в пустом VIP-зале кинотеатра, окружённой мужчинами с оружием.

На экране кадр с клубникой.

Неосознанно сглатываю.

Клубника в магазинах зимой — как слитки золота в банке.

Акмаль, изучающий моё лицо, не пропускает это. Отворачивается от меня только на минуту, чтобы подозвать одного из своих псов и тихо что-то сказать.

Кадры на экране не успевают смениться, как на столик перед диваном ставят вазочку с ягодами.

Соблазняет меня клубникой?

У него получается.

Ягода сочная, сладкая, ароматная. Сказочно вкусная.

Акмаль не сводит глаз с моих губ, когда я жую. Следит за клубничным соком, который скатывается по нижней губе.

Ухватив меня за шею одной рукой, вгрызается голодным поцелуем. Шарит языком у меня во рту, наполняет своим вкусом и запахом.

Внезапно начинает кашлять.

— Чёрт, я забыл, — улыбается с безумным, диким взглядом. — У меня аллергия на клубнику. — Произнеся последнее слово, снова впивается в меня поцелуем, глотает его, как перед смертью: уверенно, жадно, размеренно.

— Шутишь? — толкаю его в плечи.

Вижу, что нет.

Первые признаки аллергической реакции уже налицо: нарастающая одышка, кашель, гиперемия кожи.

— Чемодан мой из скорой принесите! — ору на охрану, что стоит в конце зала.

Несколько парней срываются с места.

Акмаль хрипло смеётся, задыхается, но улыбается.

— Как можно было забыть про аллергию?!

— Ты свела меня с ума, Рита.

Кто-то из охраны приносит мой чемодан. Открываю его, надеваю перчатки, провожу быструю оценку состояния, набираю в шприц антигистаминный препарат и глюкокортикостероид.

Но охранник не позволяет ввести иглу своему хозяину: осторожничает, хватает меня за руку и удерживает.

— Пусти, — приказывает Акмаль.

Тот отпускает.

Провожу внутримышечную инъекцию.

Для контроля давления, надеваю на его руку манжету тонометра поверх рукава черной рубашки, чувствую как она обнимает мускул и сильнее сжимает. Акмаль будто соревнуется с прибором, напрягает мышцу.

— Расслабься. — Говорю спокойным голосом, как любому другому пациенту.

Он только усмехается.

Смотрю частоту пульса, оцениваю частоту дыхания.

Дыхание стабилизируется. Давление постепенно восстанавливается. При своевременно оказанной помощи приступ аллергической реакции проходит без осложнений и довольно быстро.

Укладываю прибор в чемодан, закрываю.

— Ты могла дать мне сдохнуть, — с жестокостью и неприязнью к самому себе. Как будто он сам себя ненавидит, как будто готов к смерти в любую минуту. — Даже не представляешь, сколько людей сказали бы тебе спасибо.

— Это моя работа, — отмахиваюсь. Вижу, что ему лучше: профессионализм и привычка спасать разжимают горло, я снова могу дышать и соображать. Не думаю, что его псы позволили бы ему умереть. Но он хочет, чтобы я чувствовала себя особенной, важной, причастной к его спасению.

Акмалю приносят бутылку воды. Он наливает её в бокал и делает несколько глотков, чтобы смочить горло.

Запустив руку за мою спину, прижав ладонь к пояснице, он притягивает меня к себе обратно, возвращая на место, как любимую игрушку.

Вторая рука без прелюдий залезает в колготки.

Перехватываю его ладонь, держу, не позволяю себя трогать.

— Эти, смотреть будут? — указываю подбородком в конец зала, на охрану.

Акмаль взмахивает свободной рукой над головой и бандиты покидают зал.

Дёргаюсь, когда его холодные пальцы находят напряжённый бугорок.

Грудь сдавливает тяжёлой плитой возбуждения.

Он красивый. Опасно красивый. Настолько, что можно тронуться умом только от того, что он трогает меня между ног.

— Смотри кино, — приказывает, кивнув в сторону экрана, не отнимая руки от промежности.

— Я хочу смотреть на тебя, — перечу, нагло впиваясь взглядом в его губы. До безумства хочу ощущать их на нежной коже вместо пальцев.

Но Акмаль не из той категории мужчин, кто будет ублажать женщину оральными ласками.

Он будет трахать по всем канонам — с животной страстью, грубо, несдержанно. Повелевая и властвуя над телом, ломая душу.

Он уже делает это, втыкая в меня пальцы.

Вынимает руку лишь на секунду, чтобы сорвать колготки. Я подаюсь тазом вверх, потом вниз, насаживаясь на его пальцы глубже, наглее. Он замирает, позволяя мне трахать его руку самой. Смазка течёт по коже, до запястья — так много, что мягкая сидушка подо мной начинает темнеть.

— Сними майку, — охрипнув, приказывает, расслабленно откинувшись на спинку дивана с вытянутой рукой.