Чтение онлайн

Машина начинает катиться.

А я ещё ничего не нажимала.

— Почему мы едем?! — паникую.

— Руль возьми, — усмехается.

Сжимаю в ладонях тёплый кожаный руль.

— Нажми на тормоз, педаль слева.

Жму.

Но вместо того чтобы остановиться, машина рывком дёргается вперёд и мчится всё быстрее.

От испуга отпускаю руль, убираю ногу с педали.

Меня трясёт.

Акмаль спокойно, без лишних движений берёт руль одной рукой, выравнивает автомобиль, чтобы мы не врезались в сугроб. Смеётся.

— Тормоз слева, — повторяет.

Смотрю под ноги, вижу две педали.

Ставлю ногу на левую, надавливаю — машина останавливается.

Боюсь убрать ногу, вдруг опять поедет.

— Это плохая идея, — вымученно стону. — Я могу разбить твою машину.

— Не сомневайся в себе. Никогда, — строго, поучительным тоном. — Я не сомневаюсь. Я уверен, что ты разобьёшь мою машину, — с улыбкой. Такой спокойной, будто ему плевать на тачку. — Теперь переставляй ногу на газ. Давай, Рита, газуй! — подбадривает, провоцирует.

Надеюсь, он знает что делает и вырулит в случае чего.

Беру руль. Делаю, как он сказал.

С диким рёвом машина летит вперёд, набирая скорость.

Дух захватывает.

Трепещущая вибрация разгоняет кровь, адреналин бьёт в голову.

Впереди поворот. Выкручиваю руль слишком резко.

Машина влетает в сугроб и ревёт шинами в снегу.

— Газ можно отпускать, — подсказывает спокойно.

Убираю ногу.

Акмаль ставит коробку на паркинг, затем ручник.

Выходим из машины, выбираемся из сугроба.

К машине уже подгоняют другой автомобиль с лебёдкой.

Стоим в стороне, ждём, когда его джип вытащат.

— Злишься? — с чувством стыда, тихо.

— На что? Это просто сугроб, Рита. Через час ты будешь летать, как гонщик «Формулы-1».

Через час?..

— Замёрзла? — спрашивает. — Иди сюда, — берёт меня за руки, притягивает к себе, греет в объятиях. Мои руки засовывает в карманы своей куртки.

Нащупываю в одном из них скомканные капроновые колготки. Щёки вспыхивают. Мои?

В другом — холодная сталь огнестрельного оружия.

— Ты всегда носишь с собой набор для ограбления банка?

— Это обереги, — улыбается.

Спокойный. Уверенный.

Не мёрзнет даже.

Не переживает за тачку.

Не боится, что я могу прострелить ему живот, нащупав пистолет.

— Чьи колготки? — всё-таки спрашиваю.

Придавливает взглядом — становится стыдно за вопрос.

Наклоняется ближе, касается губами мочки уха, шепчет:

— Тебе напомнить?

— Акмаль Игоревич, всё готово, — доносится голос одного из участников спасательной операции.

Акмаль ведёт меня к водительскому месту, открывает дверь. Ждёт, пока сяду, обходит машину и устраивается рядом.

Теперь я чувствую себя увереннее.

Его сильная рука вместо руля лежит на моей коленке.

За эту ночь я открыла для себя две вещи:

1. Мне нравится гонять и быть за рулём.

2. Мне до дрожи в коленках нравится этот бандит.

Вдоволь накатавшись, Акмаль отвёз меня домой.

— Спасибо, — сидя на пассажирском у своего подъезда, уже скучаю по рулю и ощущению власти над огромным джипом.

— Я провожу, — выходит из машины.

— Не нужно, я знаю дорогу, — выхожу следом.

Но он настойчив.

Поднимается со мной, ждёт, пока я открою замок, и заходит в квартиру.

В первую секунду чувствую: что-то изменилось.

Акмаль смотрит мне в лицо, изучает, ждёт реакции.

Дверь в детскую распахнута.

А внутри… ничего.

Пусто.

Как будто я никогда не рожала. Как будто в этой квартире никогда не было детей.

Исчезли даже обои с облаками.

— Что ты натворил? — сипло от ужаса. — Кто тебе разрешил?! — дёргаю его за руку. — Верни всё на место! Ты слышишь?! Быстро верни! — тёплые слёзы греют замёрзшие после улицы щёки.

— Так будет лучше, — цедит строго.

— Да откуда ты знаешь, как лучше?! — ору ему в лицо. Истерика будущим штормом разматывает душу по стенам.

В этот момент ненавижу его.

Ненавижу себя — за то, что позволила. За то, что предала свою скорбь.

— Уходи! Иди нахрен! — зная, что для него эти слова не просто звук, толкаю его в плечо со всей силы.

Он молниеносно берёт меня в захват.

Сжимает сзади так, что нечем дышать.

Дёргает со злостью — ноги отрываются от пола. Встряхивает, как песочные часы.

— Если ещё раз меня пошлёшь — пожалеешь! — рычит в ухо, сдавливая до боли. — Так будет лучше, — уже спокойнее, но всё ещё не отпуская. — Это как вскрывать незажившую рану и удивляться, что болит. Дай ранам затянуться. — вбивает в мою голову с жестокостью.

Я всё ещё не верю, что у меня ничего не осталось. Ни вещей. Ни пелёнок. Ни даже запаха.

— Я не говорю тебе забыть, — отпускает меня и больше не трогает. — Но отпустить нужно.

— Уходи!

— Ты хорошо подумала?

— Убирайся!

Ненавижу. За то, что посмел влезть в самую душу. За то, что перевернул мой мир и отнял воспоминания.

Акмаль дёргает щекой, пронзая меня взглядом. Слегка прикусывает нижнюю губу.

Не проронив ни слова, уходит.

Почему-то кажется, что он больше не появится.

Артём

Рита. Рита. Рита.

В мыслях, в душе, перед глазами.

Повсюду она — о чём бы ни думал, куда бы ни шёл.

Неделю воевал с самим собой, и эта война была тяжелее, чем с братом. Потому что в бою с самим собой нет выигравших и нет проигравших.

Запрещал себе думать о ней. Вспоминать вкус её тела. Прокручивать в голове её стоны, раздающиеся во мраке.

Бой ничтожно проигран.

Что в ней такого?

Знакомая и такая родная боль в глазах?

Отвага?