Чтение онлайн

— Кирилл! — старшая медсестра берёт мальчика за руки и пытается оторвать их от моего кармана. — Это не твоя мама! Оставь тётю в покое!

Моментально прихожу в себя:

— Как его зовут? — спрашиваю, заглядывая в посеревшие от разочарования детские глазки. Боец. Так вцепился в мой карман, что даже медсестра не может его оторвать.

— Кирилл Снегирёв, — отвечает заведующая. Улыбаясь, покрывает медсестру молчаливым матом во взгляде, чтобы та быстрее увела ребёнка. — У мальчика диабет.

— Где его родители? — наклоняюсь и беру малыша на руки. Тот сразу отпускает мой карман и смущённо улыбается. Надо же, такой худенький и лёгкий! На вид лет пять.

— Кирюша — воспитанник детского дома, — отвечает заведующая.

Медсестра тоже что-то говорит. Затем раздаётся голос главврача. Но я их не слышу. Вообще никого. Только тихий голосок Кирилла и неразборчивые слова песенки про маму из рекламы сока.

«Не отпущу», — решаю про себя.

Оцениваю состояние мальчика по внешнему виду, повадкам, мимике лица, речи и понимаю: помимо диабета у него есть и другие заболевания, связанные с развитием. Время упущено — в детском доме с ним никто не занимался. Но если я начну заниматься ребёнком, то к семи годам он не будет отличаться от сверстников.

— Мама! — выкрикивает громче на припеве песенки и дёргает головой, едва не выбив мне передние зубы.

— Мне нужна его карта, — не прошу, требую деловым тоном.

— Да, конечно, пройдёмте в мой кабинет, — главврач указывает рукой в конец коридора.

Передаю ребёнка медсестре, на последок забрав с собой запах его волос, пропахших больницей, инсулином и столовской манной кашей.

Ознакомившись с записями в медицинской карте, взвесив все «за», отрицая все «против», решаю: заберу Кирилла из детского дома.

Никогда в жизни не задумывалась об усыновлении. Потому что я здоровая женщина, способная выносить и родить. Просто не было необходимости и располагающих к таким мыслям ситуаций.

А тут — в один миг мой мир перевернулся. И дело не в том, что его зовут так же, как и моего сына. Дело в сердце, которое уже приняло этого ребёнка в себя.

После больницы, когда Артём пожертвовал довольно крупную сумму денег, он привёз нас в ресторан пообедать.

Сидя за столиком в укромном уголке, наслаждаясь живым исполнением классической музыки, обдумываю, с чего начать. Нужно подготовить документы, наведаться в детский дом… Чем раньше я заберу Кирилла, тем быстрее смогу начать с ним заниматься.

— О чём задумалась? — Артём напоминает о себе тихим вопросом.

— О ребёнке, — признаюсь со вздохом и выныриваю из своих мыслей. Возвращаюсь к чашке с кофе.

— Хочешь усыновить?

— Да, думаю над этим.

— Мальчик не здоров, мне так показалось.

— У него нет серьёзных отклонений, им просто нужно заниматься и пролечиться у невролога.

— Тогда ему нужен будет отец.

Бросаю взгляд через стол в его небесно-голубые глаза.

— Хочешь себя предложить?

— Рита… — Артём задумчиво прячет глаза в своей чашке с липовым чаем. — Как ты смотришь на то, чтобы мы вместе — ты, я и Кирилл — пожили какое-то время в доме в лесу? Свежий воздух полезен детям.

Чувствую напряжение в переносице из-за нахмуренных бровей. Расслабляю лицо, улыбаюсь, сразу мысленно отметаю эту идею.

— Мальчику необходимы врачи, инсулин и занятия со специалистами. А потом можно в лес, на природу, но ненадолго. Тишина и воздух, правда, бывают полезны.

Артём желал услышать другое. Он внешне спокоен, но внутри бушует шторм из сопротивления своим планам и желаниям. Я не знаю его совсем и понятия не имею, чего от него ожидать.

— Как скажешь, — соглашается с таким выражением, словно мы уже женаты и обсуждаем совместный отпуск. — Я помогу ускорить процесс усыновления. Думаю, уже скоро ты сможешь забрать ребёнка.

— От помощи не откажусь, но давай кое-что проясним. Для чего ты это всё делаешь? Я что-то значу для тебя?

Парень вытягивает руку над столом, зажимает кулак с такой силой, что костяшки белеют. Вены, украшающие мышцы, и без того объёмные, стремительно раздуваются.

Сложив вместе указательный и средний палец другой руки, медленно ведёт ими по венам — от запястья всё выше.

— Ты у меня по венам, — говорит, глядя в глаза.

Спрятав пальцы в кулаке, прижимает его к груди:

— В сердце.

Не могу ему ответить тем же, поэтому допиваю кофе и прошу его отвезти меня домой, ссылаясь на усталость после смены и поездки в детскую больницу.

Сидя в машине у подъезда, перед тем как выйти, легонько целую его в щёку, кольнув губы жёсткой щетиной. Просто благодарность за пожертвования, за время, проведённое вместе, за встречу с Кириллом, за то, что он готов меня поддержать и подставить мужское плечо, взяв на себя ответственность за меня и больного ребёнка.

— Я поднимусь? — с надеждой на продолжение.

— Не торопи события. У нас было только одно свидание, — улыбаюсь.

— Через сколько свиданий я смогу рассчитывать на большее?

— Поможешь ускорить усыновление — и этого будет достаточно.

Артём кивком подтверждает, что готов помогать.

Выхожу из его машины, поднимаюсь на свой этаж, открываю дверь ключом и захожу в квартиру.

Становится интересно, уехал он или нет. Сразу прохожу к окну, беру край шторы, чтобы отодвинуть…

Чёрная тень мелькает справа.

Не успеваю испугаться посторонних в квартире, как острая боль в затылке вырубает сознание.

Вместе с сознанием в голову возвращается острая, ноющая боль, пульсирующая от затылка по вискам. От боли дико мутит и прошибает потом. Меня сейчас вырвет.

Не успев сообразить, где нахожусь, едва открыв глаза, склоняюсь вперёд, чтобы опорожнить желудок.

Резкий, рвотный запах пробивает нос.

Сотрясение. Слабость. Мутная пена перед глазами.

Хочу вытереть губы, но не могу пошевелить руками. Словно паралич. Перетянутые верёвкой конечности затекли, онемели, я их не чувствую.

Но чувствую холод. От бетонного, ледяного пола, покрытого изморозью, от зимнего воздуха, который уже проник под кожу и дошёл до костей.

Где я?

Пытаюсь осмотреться, часто моргаю, чтобы прогнать миллиарды тёмных мушек перед глазами, но картинка всё равно рябит, как в старом советском телевизоре.