Чтение онлайн

— Может, с ней немного трудно общаться, — предупреждал он Джейн, таща ее за собой через весь зал, в то время как его рука, якобы с нежностью, сжимала ее локоть, — но у нее необыкновенный характер, и… и я очень ее люблю.

— Не хочешь ли ты сказать, что мы должны изображать любящую пару даже более усердно, чем всегда? — прошептала она в ответ.

Он не успел ничего сказать, так как Джейн уже стояла перед женщиной, чья внешность, казалось, никак не соответствовала характеристике, данной Николасом. Белоснежные волосы были высоко забраны, а гордые темные глаза были самой выдающейся чертой на морщинистом, но прекрасно вылепленном лице. Хотя она сидела в кресле, но было видно, как она высока, а ее худощавое тело облекал черный бархат, не имеющий никакого отношения к моде. Хотя бархата было почти не видно, так как Джейн показалось, что почти весь лиф платья был увешан огромным количеством бриллиантов.

— Тетя Агата, я хотел бы познакомить вас с Джейн, — сказал Николас.

— Давно пора. — Ее рука, похожая на птичью лапку, увешанная кольцами, протянулась и уцепилась за руку Джейн. — Это было дурно с твоей стороны — не пригласить меня на свадьбу.

— Все произошло довольно неожиданно, — запинаясь, произнесла Джейн, — и не…

— Я виноват, — прервал ее Николас, — я хотел, чтобы свадьба прошла как можно тише, а в твоем присутствии это было вряд ли возможно!

Старая дама издала тихий смешок:

— Если ты хочешь сказать, что я эксцентрична в манере одеваться, то все, что я могу ответить на это, — мой возраст дает мне право на небольшие удовольствия!

Она посмотрела на Джейн и похлопала по сиденью рядом с собой:

— Ну-ка, поболтайте со мной, дитя. А ты, Николас, можешь идти к своим гостям.

Николас колебался, и Джейн почувствовала, что он боится оставлять ее с этой явно прямолинейной женщиной.

— Делай, как велит тебе тетя, дорогой, — зловредно сказала она.

Пожав плечами, он отошел, старая дама тут же впилась глазами в лицо Джейн:

— Ангус когда-нибудь упоминал обо мне?

— Да. Однажды он сказал мне, что ему жаль, что вы так редко встречаетесь с ним.

— Я думаю, что ему было бы жаль, если бы мы встречались чаще! Когда мы были детьми, он называл меня «Ужасная Агги». Но это он делал потому, что я никогда не соглашалась ни с одной из его сумасбродных затей. Что вы думаете о его последней затее?

— Которой из них? — озадаченно спросила Джейн.

— Заставить Николаса жениться на тебе.

Джейн была слишком удивлена, чтобы что-нибудь ответить, а тетя радостно закудахтала:

— Думала, что я ничего не знаю, а? Святые небеса, дитя, не думаешь же ты, что Ангус составил завещание, не посоветовавшись со мной? Кстати, кое-что ему подсказала я.

Джейн все еще была в оцепенении, чтобы сделать какие-нибудь комментарии. Если эта решительная женщина, явно проницательная и полная житейской мудрости, одобрила план сэра Ангуса, значит, она верила, что существует шанс на то, чтобы план сработал.

— Неужели вы думаете, что у меня действительно есть шанс оторвать Николаса от Кэрол? — спросила она наконец.

— Я не люблю пари, но думаю, что шансы приблизительно пятьдесят на пятьдесят. Кое-что я бы непременно сделала… — Тетя Агата внезапно остановилась, и, обернувшись, Джейн увидела, что Николас возвращается, на этот раз в компании Джона Мастерса.

— Как вы мудро поступили, что пригласили Джона, — заметила тетя Агата. — Вы мой любимый художник. Я купила три картины на вашей последней выставке, хотя ваши цены просто чудовищны.

Джон Мастерс усмехнулся и поднес к губам руку старой леди неожиданно галантным жестом.

— Как поживает самая прекрасная леди в Лондоне?

Тетя Агата опять фыркнула:

— Вторая самая прекрасная. Теперь на первом месте Джейн. — Темные глаза сверкнули на племянника. — Ты сделал хороший выбор, мой мальчик. Она так же очаровательна, как и прекрасна. Ты должен заставить мистера Мастерса написать ее портрет.

— Впереди еще куча времени для этого.

— Не так уж много, — возразила тетя. — Нам нужен наследник, знаешь ли, а Джейн вряд ли понравится, если ее изобразят беременной и толстой.

Наступила тишина, и Джейн покраснела. Правда ли, эта женщина полагала, что их супружество является самым настоящим? Она увидела, как сжались руки Николаса, и поняла, что он в таком же замешательстве, как и она сама.

Только Джон Мастерс, казалось, не растерялся и, засмеявшись, сгладил неловкое молчание:

— Пощадите скромность новобрачных, миссис Кэрью. В конце концов, это всего лишь двадцатый век! — Он повернулся к Николасу: — В самом деле, ты окажешь мне любезность, если позволишь написать портрет Джейн. Не в качестве заказа, — поспешно добавил он, — я ищу образ смуглой леди сонетов для моей следующей выставки.

— Превосходная мысль, — одобрила тетя Агата, не давая вмешаться племяннику. — Как только вы напишете портрет, Николас будет просто обязан его приобрести.

Чувствуя свое поражение, Николас пробормотал что-то в знак согласия, и Джейн в первый раз после свадьбы позабавила их ситуация.

— Я рада, что все устроилось, — сказала она Николасу тоном, которым она ни разу не разговаривала с ним после смерти его отца. — А то я начинаю чувствовать себя одной из нелюбимых жен Генриха Восьмого!

В глазах Николаса зажегся недобрый огонек.

— А мне, как и Генриху, доставит огромное удовольствие увидеть, как тебя повесят!

Неохотно отдавая Николасу победу в первом раунде, Джейн обратилась с улыбкой к тете Агате:

— Теперь, когда мы познакомились, я надеюсь, что вы чаще будете приезжать в Лондон.

— Ничто не доставит мне большего удовольствия.

Только когда прием закончился и последний гость удалился, Николас заметил по поводу явного одобрения теткой Джейн:

— Ты произвела на нее большое впечатление. Обычно она так быстро не сходится с людьми.

— Это понятно. Ведь у нее такие высокие требования к людям.

— Но она и сама дает много, — ответил он. — Может, ты сейчас так не думаешь, но она чрезвычайно добрая и сентиментальная.

— Я в это охотно верю. — Джейн сразу же вспомнила осведомленность тети Агаты по поводу завещания.

В этот момент они подошли к библиотеке. Занавеси были опущены, закрывая сад и гигантский шатер, который стоял опустевший и ждал, когда его разберут. Теперь весь дом затих, а в воздухе все еще витали запахи увядающих цветов и тяжелый аромат кубинских сигар. Она стояла в центре комнаты и теребила ожерелье, так как замысловатый замочек мешал ей расстегнуть его.