Чтение онлайн

Она подняла трубку, послушала и передала трубку Николасу:

— Кэрол хочет поговорить с тобой.

Как только он взял трубку, Джейн поднялась и направилась к двери, остановившись по пути, чтобы забрать несколько свертков, которые оставила в углу дивана. Услышав, как он сдержанно и осторожно говорит с Кэрол, она повернулась и прервала его разговор:

— Николас.

— Да? — Он закрыл рукой трубку.

— Если ты не будешь выходить с Кэрол, я не буду встречаться с Джоном.

Она прочитала ответ на его лице и поняла, что проиграла.

— Вот видишь, — сказала она с решительным видом, — в этом нет смысла. Ты не можешь требовать от меня не встречаться с Джоном, если не пообещаешь мне не видеться с Кэрол.

Чувствуя тщетность дальнейшей дискуссии, она вышла в гневе на себя, что на какое-то мгновение ей показалось, что его требование было продиктовано ревностью. Все, что им двигало, был только страх, что кто-нибудь увидит ее с другим мужчиной и начнет сплетничать.

«Им будет о чем посплетничать», — поклялась она себе, вспомнив, как Кэрол открыто лебезила перед Николасом сегодня утром. Двое других людей могут сыграть в ту же игру, и это Николас скоро обнаружит.

Яркое летнее солнце ярко освещало Орм-сквер, наполняя своим светом самую верхнюю комнатку в доме, в которой сидела Джейн. Когда-то эта комната служила детской для Николаса, и девушке нравилась и ее ветхая, хорошо послужившая мебель, и рваные ковры.

Она сидела на кушетке, в то время как Джон, в испачканной краской блузе, усердно работал в дальнем углу комнаты, там, где освещение было получше.

Во время их первого вечера, проведенного вдвоем, вечера, за которым последовали многие другие, он предложил ей начать работу над портретом.

— Подумайте, в какую ярость это приведет Кэрол, — уговаривал он Джейн, — особенно если я скажу ей, что портрет предназначен для фамильной галереи.

— У Гамильтонов нет фамильной галереи, — холодно заметила Джейн. — Сэр Ангус первым получил титул баронета.

— Но у них хорошие шотландские корни, — возразил Джон, — а это значит, что они просто обязаны иметь фамильные портреты; где-нибудь они сейчас висят. Хотя не важно, сама идея этого портрета приведет Кэрол в ярость.

Это было на нее непохоже, но все же Джейн позволила Джону начать работу, когда он пожелает, а он из опасения, что она может передумать, приступил к портрету на следующий же день и стал приходить в дом дважды в неделю, немедленно направляясь в старую детскую, где Джейн устроила студию.

Первые недели она позировала в белом шифоновом платье, которое он выбрал для портрета, но по мере продвижения работы она уже могла надевать что хотела и позволить себе расслабиться на диване от утомительного позирования.

— Еще много осталось? — поинтересовалась она.

— Нет. Еще несколько часов, и работа будет закончена.

— Тогда я больше не буду вам нужна?

Она задала этот вопрос совершенно невинно, даже не подумав, какой отклик он может вызвать. Художник отбросил кисть и шагнул к ней:

— Вы всегда будете мне нужны, Джейн! Разве вы это не поняли?

Она вздохнула, побоявшись поднять на него глаза.

— Я надеялась, что вы изменились.

— Так быстро! Это не очень лестно ни для вас, ни для меня.

— Простите. Просто любить кого-то, кто не отвечает вам взаимностью, так… — Она остановилась, не в силах продолжать; со стоном он опустился на колени рядом с ней и прижался головой к мягкой материи, облекающей ее грудь.

— Бедная Джейн. Как я понимаю ваши чувства.

Она смотрела на него с нежностью, гладя его непослушные, отброшенные с висков волосы, в которых заметила седые нити.

— Как мне жаль, что я не люблю вас, — прошептала она.

Он поднял голову и заставил себя улыбнуться:

— Мне тоже. Из меня получился бы отличный муж. — Он схватил ее за руку. — Вы можете кое-что сделать для меня, Джейн?

— Если это в моих силах.

— Поцелуйте меня. Только один раз. Я больше ни разу вас не попрошу об этом.

Переполненная состраданием, она наклонилась и сделала, как он просил.

«Если бы это был Николас», — подумала она, и ее тело расслабилось, когда она представила себе, что губы, которые ее касались, принадлежат ее мужу.

Так получилось, что Николас увидел их. Вернувшись домой, чтобы забрать кое-какие бумаги, он внезапно решил зайти в студию, посмотреть, как продвигается портрет. Тихо войдя в комнату, он увидел их в объятиях друг друга и так же тихо закрыл за собой дверь и спустился вниз, хотя внутри в нем все кипело от бешенства. За последние недели, анализируя то, как Джейн вела себя по отношению к нему с самого начала их знакомства, он пришел к заключению, что она любит его; но теперь, увидев ее в объятиях Мастерса, усомнился в этом.

Он вернулся в офис и работал как автомат весь остаток дня, заставляя себя не думать о той сцене, которую увидел дома. В четыре часа дня секретарша доложила ему, что мисс Шеридан хочет поговорить с ним по телефону, но он не ответил ей — разговаривать с Кэрол не хотелось.

— Соединить вас, сэр, или сказать ей, что вы заняты?

— Нет, — отрывисто произнес он, — я поговорю с ней.

Тут же в трубке послышался хрипловатый голос Кэрол:

— Я пытаюсь дозвониться до тебя целую вечность. В какое время ты заезжаешь сегодня за мной, дорогой?

Он колебался, впервые не испытывая восторга от мысли, что увидит ее. Он был исполнен решимости разоблачить Джейн, рассказать ей, что он все видел, и дать ей понять, что он не позволит ей продолжать вести себя подобным образом.

— Боюсь, что сегодня мы не сможем увидеться, — услышал он собственный голос, — срочная работа в офисе.

— О, Ники, ты должен был предупредить меня!

— Я сам не знал до последнего момента. Послушай, дорогая, я не могу сейчас говорить с тобой, это не совсем удобно, я перезвоню тебе позже. — И, не дожидаясь ее ответа, он повесил трубку.