Чтение онлайн

А пока я занималась фондом мамы, и на сегодня у меня была назначена встреча с Люсиндой Харпер. Она работала у мамы ассистенткой, помогая ей на протяжении всего существования проекта, а теперь выручала и меня. Нужно было запланировать рождественскую вечеринку, до которой оставалось чуть больше месяца, поэтому мы договорились увидеться в обед в одном из кафе Каморры.

Я надела черное платье прямого кроя до колен, застегнула на нем пояс и взяла в руки телефон, чтобы проверить сообщения.

Утром Алессио разбудил меня пожеланием хорошего дня, и больше я от него ничего не получала. А уже было почти двенадцать. Мы каждый день общались, словно подростки, переписываясь или созваниваясь по FaceTime. Но сегодня он почему-то был необычайно молчалив.

Я зашла в нашу переписку и напечатала сообщение.

Я: Все в порядке? Я беспокоюсь.

Нажала на «Отправить» и стала ждать ответ, но он не приходил. Сообщение было доставлено, но оставалось непрочитанным даже спустя пять минут. Я попробовала набрать его номер, но женский голос сообщил, что абонент не в Сети.

Тревога в груди нарастала, но я старалась не думать о плохом. Возможно, он просто занят, особенно теперь, когда они с отцом планировали что-то в течение нескольких дней.

Я обулась, выбрав туфли изумрудного цвета на высоком каблуке, которые сочетались с моей сумкой, и, прихватив телефон, спустилась вниз.

Дом был наполнен голосами, как и раньше. Он больше не походил на музей, в который никто не ходит, как это было в мой первый день после больницы. Теперь он светился жизнью, почти как при маме.

На первом этаже Люцио спорил с Мариэттой и Бенито. Судя по всему, они пытались прогнать его с кухни, а тот пытался их успокоить.

Спускаясь по лестнице, я заметила папу. Он стоял в гостиной лицом к окну и разговаривал с кем-то по телефону, но обернулся, когда услышал стук моих каблуков. Черты его лица смягчились, губы украсила легкая улыбка. Я подошла и поцеловала папу в щеку, вдохнув знакомый аромат. Он обнял меня одной рукой и кивнул в знак приветствия. Я не стала его отвлекать и пошла в кухню.

Мариэтта посыпала сахарной пудрой только что вынутые из духовки печенья прямо на противне, а Люцио кружил вокруг. Бенито в одной руке держал скалку, второй закручивал кончик густых усов. Он не любил, когда на его кухне кто-то хозяйничал.

Я молча наблюдала за ними у двери.

Люцио потянулся за печеньем, но няня шлепнула его по руке.

– Эй, за что? – возмутился мой брат.

– Ты прекрасно знаешь правила, молодой человек.

– Точно так же, как и ты, vecchia, – пробубнил повар, послав няне гневный взгляд.

– Ti tagliero la lingua, Benito.

Мариэтта пригрозила ему ножом и отвлеклась от Люцио, который воспользовался шансом и стащил печенье из-под ее носа.

– Ах, маленький негодник, – Мариэтта не успела отнять украденное, потому что Люцио положил все печенье в рот и ухмыльнулся.

– Ну же, няня, не злись, – с набитым ртом сказал он, обнимая ее со спины. – Твои печенья такие вкусные, что я не могу сдержаться. Извини.

Я видела, как он подмигнул Бенито, отчего тот исподтишка улыбнулся, чтобы старушка не увидела. Они шутили, не замечая меня, и было так приятно видеть их веселыми.

– Ты же знаешь, что я не могу обижаться на тебя, il mio ciambella, – обратилась к Люцио Мариэтта и похлопала его по щеке.

– Перестань так называть меня. Я уже не ребенок, – брат отстранился от няни, схватил еще одно печенье и побежал.

Няня не сдержалась и бросилась его догонять, пока тот кружил по всей кухне. Я рассмеялась и отошла от двери.

– Адриана, помоги, – брат подбежал ко мне и спрятался за спину. – Она сошла с ума из-за своих печенек.

– Бесстыдник, – няня пыталась дотянуться до Люцио за моей спиной, чтобы шлепнуть его полотенцем.

Когда у Мариэтты ничего не вышло, она отошла и уселась на стул, обмахиваясь полотенцем. Лицо ее покраснело, а дыхание сбилось, но женщина не переставала смеяться, так же, как и все мы. Даже Бенито не смог удержаться, хотя минуту назад был чернее тучи.

– Ты в порядке, няня? – спросил Люцио и подошел к ней, когда та перестала смеяться и положила руку на сердце.

– Да, просто дай мне воды.

– Тебе не стоит гоняться за ним по всей кухне, – я обняла ее, пока зачинщик суматохи наливал няне воду.

– Все хорошо, дитя. Возраст не должен быть помехой для веселья.

Мариэтта взяла стакан и опустошила его. Она всю жизнь провела рядом с нами, и мне было грустно оттого, что с каждым годом ей становилось все сложнее. Ее сердце уже пережило две операции, и третья могла стать для нее последней. Няня тяжело перенесла смерть мамы, и я жалела, что в тот момент не была рядом с ней. Она была роднее нам, чем собственная бабушка.

– Ты уже уходишь, mio bambino? – спросила Мариэтта.

– Да, я просто заскочила проверить, все ли в порядке, когда услышала шум с кухни. Но мне уже пора.

– Возьми хоть печенья.

– Эй, так нечестно. Почему ей можно, а мне нельзя? – воскликнул Люцио.

– Пусть ест, а я приеду и попробую печенье позже, если останется. Я убегаю.

Я поцеловала няню и помахала Бенито, который уже вернулся к готовке. Выйдя из кухни, направилась к выходу, но остановилась посреди коридора. Повернув голову направо, я посмотрела в сторону кладовки, где Бенито хранил запасы продуктов.

В детстве я часто пробиралась туда в поисках банки с карамелью. С возрастом моя любовь к ней не исчезла. Так же, как и тогда, я могла есть ее ложками. И сейчас мне почему-то захотелось снова это сделать.

Оглянувшись и убедившись, что никто не видит, я открыла дверь кладовки и нащупала на стене выключатель. Загорелся свет. Я знала, где хранили карамель и сразу подошла к нужной полке. Банка стояла на самом верху, как когда-то в детстве. Я с легкостью достала ее, открыла и, не найдя ничего, что можно было бы использовать в качестве ложки, обмакнула указательный палец и тут же отправила его в рот.

М-м-м… Мои рецепторы наслаждались вкусом сладкой и мягкой пасты.

– Что я говорил насчет твоих стонов?