Чтение онлайн

– Тогда кто? – спросила Адриана, присев на край стола.

– Мне нужно проверить несколько версий, а пока я хочу, чтобы вы оба немного передохнули. Я очень горжусь тем, что ты стала такой независимой, но не хочу, чтобы ты принимала во всем этом участие.

– Но, папа… – возразила Адриана.

– Дыши, милая. Просто дыши.

Что бы это ни значило, Адриана сдалась. Поцеловав отца в щеку, она подошла ко мне.

– Я подожду тебя снаружи.

Как только Адриана вышла из кабинета, Маттео сразу же обратился ко мне:

– Мне нужна твоя помощь.

23 Адриана

До Рождества оставалось чуть больше двух недель. Если быть точнее, семнадцать дней. А у нас было еще столько дел.

Я ежедневно работала над вечеринкой вместе с Люсиндой, отдавая все силы и время, которое мне удавалось выделить на нее с учетом последних событий. После случившегося две недели назад папа и Алессио стали более бдительны и осторожны. Вместе с этим надо мной возросла опека и появились ограничения на выход из дома. Это все мешало работе, но я поддерживала их решения, понимая, чем они мотивированы.

Не хотелось признавать, но порой, когда я находилась вне особняка, ощущение слежки не покидало меня. Словно кто-то всегда был рядом и ждал момента, чтобы напасть. Поэтому сейчас я выезжала в город редко, только по крайней необходимости.

Люсинда – лучшая помощница, о которой только можно было мечтать. Ее профессионализм и опыт восхищали. Она взяла на себя большую часть забот. Под ее руководством я стала учиться бизнесу и налаживанию связей со спонсорами. А еще начала посещать вечерние подготовительные занятия для поступления в университет. Правда, в дистанционном формате.

Несмотря на спокойную обстановку дома, все были начеку. Папа и Алессио либо проводили все свое время в кабинете, либо куда-то уезжали. Люцио тренировался усерднее обычного. Теперь я не так часто его видела, особенно за готовкой на кухне. И это расстраивало, ведь я знала, как ему это нравилось, в отличие от единоборств и оружия. Энцо, как и другие солдаты, не покидал территорию особняка, целыми днями патрулируя окрестности, сменяясь лишь на короткие перерывы и сон.

Казалось бы, все более-менее налаживалось и вставало на свои места. Медленно, но верно наш разрушенный, хотя все еще немного шаткий, мир восстанавливался. Но кому, как не мне, было знать, что за хорошим обязательно последует что-то плохое, так же, как и за плохим – хорошее.

Чувство, что вот-вот произойдет то, что нарушит наш баланс, буквально витало в воздухе. И сегодня атмосфера как никогда была отравлена тревогой.

Я спустилась вниз, чтобы позавтракать с семьей, а после поехать в офис на встречу с Люсиндой. Вечером у нас с Алессио был запланирован ужин. Как бы ни были плохи дела, он не забывал обо мне и нашей маленькой традиции.

Каждые выходные мы старались устраивать себе передышку в виде совместных вылазок. Что бы он ни говорил о своих скудных навыках в организации свиданий, Алессио справлялся великолепно.

Этот мужчина изучил меня настолько, что каждый раз угадывал мое настроение и умело под него подстраивался. Когда день выдавался спокойным, мы проводили его на выставках, в галереях или музеях, где знакомились с Чикаго и открывали его с новых сторон. Если мне было грустно, Алессио включал мелодраму и грел меня в своих объятиях, целуя руки. Если мне нужен был адреналин, мы ехали погонять или пострелять. В другие дни мы наслаждались друг другом в танце, а после проводили вечер у него дома. В его постели, на кухне, в душе. На любой твердой поверхности, где можно было заняться сексом.

Сегодня мы договорились встретиться у него дома, чтобы провести время за поеданием китайской еды навынос и просмотром фильма. Алессио только вернулся из Нью-Йорка, куда ездил по делам два дня назад, поэтому этот вечер мы полностью планировали посвятить друг другу.

Я шла в столовую, когда обратила внимание на голоса в отцовском кабинете. Обычно он закрывал дверь, особенно когда принимал гостей, но на этот раз она была приоткрыта, и я могла отчетливо расслышать его разговор с бабушкой.

Я никогда не подслушивала намеренно, но бабушка повысила на отца голос, и я не смогла не подойти поближе.

– Мы приняли ее, потому что ты не дал нам выбора! И посмотри, где ты теперь и где она!

– Не смей! – от крика отца по коже пробежали мурашки.

Папа был из тех людей, что имели железную выдержку. Казалось, его невозможно сломить или вывести из себя. Однако бабушке это удалось. Он был зол настолько, что кричал на свою мать, чего никогда не бывало раньше.

– Не смей больше говорить ни слова о моей жене.

Боже, они ругались из-за мамы. Бабушка никогда ее не любила, но высказывать свое недовольство сейчас, когда ее больше не было с нами – отвратительно. Даже для нее. Но я ошиблась, надеясь, что ее предел тут и ниже она не опустится.

– Мертвой жене, – самодовольно поправила отца бабушка.

На мгновение за стеной повисла тишина, но долго она не продлилась.

– Выйди, – приказал отец холодным тоном, который обычно использовал, обращаясь к своим солдатам.

– Маттео, тебе пора принять этот факт и найти себе новую спутницу, достойную быть женой Капо.

Не могу поверить… Как она могла такое говорить?

Я зажала рот рукой, сдерживаясь, лишь бы не вломиться к ним в порыве поставить бабушку на место. Но я не шевельнулась, прислушиваясь к тихим и медленным шагам отца. Даже сквозь стену ощущалось его раздражение и ярость. Я так и видела эти грозовые глаза и сжатые челюсти. Когда шаги стихли, последовала речь, что прозвучала угрозой для бабушки и усладой для моих ушей.

– Я скажу это в последний раз и больше повторять не буду. В твоих же интересах запомнить каждое слово. – Каждая папина фраза сочилась злостью, и он уже даже не пытался усмирить ее. – В моей жизни была одна женщина, которой я был недостоин, и место в моем сердце навсегда занято ею. Вбей это себе в голову, мама. В противном случае мне придется принять меры и отослать вас с отцом подальше от моей семьи. А теперь вон из моего дома.

– Как ты смеешь так говорить со мной? – бабушкин голос дрожал, но она была бы не Амарой Моретти, если бы признала свое поражение.

– Я сказал тебе уйти. Не заставляй меня применять силу или просить одного из мужчин вышвырнуть тебя.

Бабушка не стала продолжать спор, ведь папа бы исполнил обещание, и она знала это, поэтому распахнула дверь и вышла из кабинета. Она столкнулась со мной и, когда ее глаза встретились с моими, задрала подбородок еще выше и встала ко мне вплотную, оглядывая с головы до ног. С неприязнью в голосе она обратилась ко мне, как к уличной собаке, а не к собственной внучке: