Чтение онлайн

Мы въехали в тёмный непроглядный лес, но теперь он не пугал, а сулил надёжное укрытие от преследователей.

— Глянулась ты ему, недоброе то дело.

— Кому?

— Мстиславу. Много девок в округе попортил, всласть напробовался. А ты поперёк его воли пошла, вот и захотелось ему тебя о коленку сломить.

— Как бы я ему кое-чего не сломала Ромео перезревший!

Лошадь резво бежала по едва заметной утоптанной дороге, рядом со мной постанывал Волче.

— Дяденька Лешак, как бы мне домой попасть, а? У вас хорошо, разумеется, но у меня явная передозировка кислородом и аутентичностью.

— Гогочешь гусынею, не разумею, — Лешак высоко занёс над головой кнут и щёлкнул им прямо над спиной лошади, та заметно прибавила ходу. За санями, сосредоточенно глядя перед собой и не сбавляя темпа, неслись три волка. А потом, за каким-то из особенно крутых поворотов, из-за елей выскочила белёсая волчица, Она смотрела прямо на меня, и зрела уверенность, что не зверь это, а Малуша, неизвестно каким образом превратившаяся в лесную хищницу...

Вот в такие вот времена, когда разум и чувства живут совершенно порознь, я старалась держаться за простые вещи: еду, сон, наведение порядка и собственной красоты. Столько дней в зеркало не смотрела, как там лицо, волосы?

Семейные посиделки редко обходились без реплик о моей внешности, которая резко контрастировала с обликом остальных родственников. И только старый фотоальбом железобетонно утверждал, что пошла я в бабушку по маминой линии, которую ни я, ни остальные никогда не видели — умерла рано, не успев порадоваться замужеству дочери. Обе мы были черноволосы и черноглазы, с густыми, словно нарисованными бровями и кожей, что никогда не боялась солнца. Меня, загоревшую, в конце лета принимали то за испанку, то за турчанку, то за цыганку, и это даже немного льстило. А вот отцу пришлось немало выслушать грубых шуток по поводу моего зачатия.

Тётя Таня говаривала, что если бы у меня еще и волосы вились, то звали бы меня ведьмой, как и бабку, ведь по рассказам покойной мамы, которых я в силу возраста не помнила, бабушка обладала даром предвидения и пару раз бросала вслед обидчикам слова проклятий, которые удивительным образом сбывались. В конце концов дошло до того, что ретивые старушки как-то раз не пустили её в церковь, и тогда обиженная женщина в сердцах кинула: “Да гори оно всё!”. Через две недели в восстанавливаемый на народные деньги храм попала молния. Сгорели строительные леса, большая часть бруса и досок, оснастка купола. После этого в деревне отвернулись от одинокой женщины с маленькой девочкой, и семье пришлось перебираться в город.

Почему я сейчас вспомнила бабушку? Покрутив головой, отгоняя непрошенные мысли, приподняла повыше голову Волче, громко стонавшего на каждом ухабе. Эх, вот бы мне и вправду волшебную силу — подлечила бы доброго молодца.

— Вот и прибыли! Скидовай покрову, в дом болезного понесем! — довольно резво Лешак соскочил с саней, приказав волкам: — а вы в дозор, чтобы мышь не пробежала!

С большим трудом — весу охотник был немалого — мы занесли раненого в неприметный с виду дом, за порогом которого я невольно раскрыла рот от удивления. Мне нравились оптические иллюзии на картинках, но когда перед тобой неказистое, зарытое по крышу в снег строение, за дверью которого прячутся огромные помещения, то хочется снова выскочить на улицу и ущипнуть себя.

— Оторопела? — улыбнулся старик, — Погоди, не то увидишь!

Обещание слегка пугало, но сейчас нужно было помочь Волче: кровь давно просочилась наружу, измочив одежду и почти не оставляя надежды на то, что крепкий молодой мужчина, выглядевший сейчас бледнее простыни, выживет.

— Подсоби-ка!

— Как? Что делать-то?

— Сама знаешь, а и не знаешь, так вспомнишь, а и не вспомнишь, так само вылезет.

– Что вылезет?

— Ох, девка, не тебе меня пытать, будто не чуешь в себе силы!

— Не чую, дяденька, мне бы так-то поспать бы…

— Ну, поспи, поспи, дочка, — неожиданно быстро согласился Лешак, — вон в закуточке и прикорни.

Лишь голова коснулась лавки, я тут же провалилась в чёрную бездну..

Ощущение странной тяжести и того, что на меня кто-то смотрит, заставило раскрыть глаза. Я едва не закричала от испуга: на груди, слегка нахохлившись, сидел огромный чёрный ворон, который, если бы раскрыл крылья, дотянулся бы от макушки до пяток.

— А ну-ка то! Не замай девку, Золик! — в кожаном фартуке, выпачканном кровью, с закатанными рукавами и всклокоченной шевелюрой Лешак сейчас был похож на сумасшедшего хирурга.

— Птичка, слезь, — ласково попросила я.

Ворон деловито переступил с ноги на ногу, хрипло крикнул, словно тявкнул, и, больно оттолкнувшись от моего тела, перелетел на шест, видимо, специально установленный в странном доме.

— Вишь-ка, какого себе помощничка Волче словил. Выкормыш евонный.

— Здорово! — удивительное дело, чувствовал я себя отдохнувшей и бодрой, но сильно голодной.

Двое из четверых волков лежали перед лавкой, на которой я спала, положив морды на большие лапы, и только по шевелению рыжеватых бровей было понятно, что они не спускают с меня глаз, следя за каждым движением.

— Не боись сторожей, они уж более не тронут. В печку загляни, хлебушек для тебя припасен да киселёк овсяный, не побрезгай, красавица!

С удовольствием я съела всё, что было предложено гостеприимным хозяином, который неспешно смывал кровь с рук и одевался.

— Где Волче?

— Вона! — грязный палец ткнул в угол, где на куче какого-то тряпья мирно спал охотник. — Подымется и краше прежнего будет. Вот ужо Малушке радость-то! — Лешак усмехался, но его цепкий взгляд держал в прицеле моё лицо. — А я погляжу, мил тебе-ка то дружок?

— Чего это? Просто переживаю за человека.

Но старик ничего не ответил, лишь хмыкнул в усы и шикнул на навостривших уши волков.

А я подошла ближе к раненому. Оказалось, что спит он на нескольких перинах, укрытых сверху красивым тканым полотном со странным красно-черным узором. Что-то внутри меня, какое-то незнакомое волнующее чувство, заставило нагнуться и зачем-то поправить широкую повязку, убрать чуть влажные волосы с красивого лба, провести кончиками пальцев по тёмной брови.

— На улицу и носа не кажи, а я скоренько возвернусь…

За Лешаком закрылась дверь, и я осталась в незнакомом доме с раненным, волками и наглым вороном.

— Вот дерьмо! — ругнулась я, обернувшись к зверям. — Я, кстати, невкусная очень, у меня гемоглобин понизился на фоне стресса, и курить начала. Знаю, знаю, что плохо, но иногда помогает.

Ворон моргнул, волки один за другим зевнули, демонстрируя острые зубы. Нужно было как-то налаживать контакт.

— Золик,— чёрный птах переступил с лапы на лапу и повернул голову, рассматривая меня одним глазом, — давай дружить, я тебе хлебушка дам!