Чтение онлайн

— До встречи…

— Я пошла…

Он стянул с моей головы шапку и уткнулся губами в затылок. Секунду, две, три, бесконечность мы стояли вот так. Я — ошарашенная ощущением, что всё это уже проживала, и встреча наша не случайна. А потом Егор развернул к себе и поцеловал. И не было в мире слаще ничего, чем это дыхание, это тёплое касание, шершавая нежность пальцев на моей щеке…

Но чудо закончилось внезапно, как и началось.

— Простите, — Егор отступал назад, прикрыв ладонью глаза, словно я была раздета и он случайно увидел меня голой, — не знаю как это… Я должен был проверить…

— Д-да, я понимаю, — сдавленно прошептала ничего не понимающая я, подбежала, выхватила шапку и выскочила на улицу, хватая ртом обжигающе холодный воздух.

— Вот ты где! Чего так рано встала…Что с тобой? — Славик нахмурил брови и стал убирать растрепавшиеся волосы с моего лица. — Что?

— Сам посмотри, что он с моей машиной сделал, — второй раз за утро соврала я и побежала к дому, не оглядываясь, не вдумываясь, запретив себе анализировать произошедшее.

Все за столом молчали, это напряжение исходило главным образом от насупившейся Малуши. Лешак и Волче, морщившийся при каждом резком движении, выглядели спокойными.

— А Марья Моревна, она кто? Дядька Лешак? — каша была вкусной, хоть и без соли, зато с ягодами.

Крякнув и сосредоточенно облизав деревянную ложку, старик смахнул со стола крошки и закинул в рот. Пожевал.

— Князя одного дочка. Великого князя, зело могучего. Ведует вот у меня в подполье. У нас тут тихонько, никто и не спознает.

— Чего не спознает? Она прячется что ли?

— Здравы будьте! — Моревна собственной персоной шла к столу, прижимая к себе старую войлочную шапку, в которой что-то лежало.

Малуша сильнее нагнула голову, но я успела заметить злобный взгляд ревнивицы. А кто бы не ревновал к такой-то красотке.

— Чем богаты, Марьюшка!

— Блага тебе, дяденька! Дружку моему крошечки перепадёт?

— А то! — и старик протянул руку к шапке. — Материно подарение?

— Бывалоче, только он меня из беды и выручал, аки звёздный свет дорогу указывал. — раздалось тихое фырканье, и из шапки сначала показался черный маленький носик, а затем и голова крупного ёжика, который выхватил остренькими зубками из пальцев Лешака комочек каши.

Княжеская дочь взяла ложку и принялась есть быстро и с аппетитом, но через несколько минут надменно подняла голову от еды:

— Что-то духом звериным несёт, — Моревна вперила взгляд в ставшую еще сутулее Малушу, — волчье племя у моих ног отирается.

— Моревна, не замай девушку! — вдруг ставший совершенно серьёзным Лешак замер за спиной ведуньи. — мой дом, и гостевать я впустил!

— Ой, гляди, дядька, как бы горя не случилось. А ты, кликуша, чего очами сверкаешь? Чего пытаешь-вынюхиваешь?

— Да сдалась ты мне, вынюхивать! — тон дамочки был слишком заносчивым, и я резко встала из-за стола, нечаянно громко стукнув ложкой. — Тоже мне — барыня! Сама-то ежа припёрла, а он тоже зверь, на минуточку!

— Эка, зубы кажешь? — усмехнулась Марья и тут же перенесла внимание на Волче, — Воронович давно улетел?

— По заре, — ровный тон охотника говорил о том, что фраза про звериный запах к нему не относилась, и ему все равно, что невесту обижают, — обещался к вечеру быть.

Моревна кивнула и продолжила есть, а я не находила себе места, не понимала, что делать, как просить этих людей о помощи, как вообще с ними общаться.

Какая-то своя, неподвластная логике обычного человека жизнь текла вокруг меня широкой рекой, а я стояла на небольшом камешке-островке, который вот-вот затопит бурлящая вода.

— Дяденька, мне бы одежду какую-нибудь, хочу на улицу выйти, сил нет на месте сидеть.

— Справим одёжу, — хозяин дома улыбнулся, — в большом ларе поищем.

Он подвёл меня к сундуку странной формы и откинул тяжёлую высокую крышку. Вскоре в руках у меня были тяжелая и грубая серая юбка, пара рубах, тонкие подъюбники, платки, жилет, неказистый жакет или как там это называлось, овчинный полушубок. Через пару минут я поняла, что сундук, несмотря на то, что вытащен из него ворох одежды, всё равно остался полон до верха.

— Вишь-ка, звговорённый ларь-то! Без донышка, — усмехался Лешак.

— Ага, — а что еще скажешь?

Мне были выданы меховые, тонкой выделки то ли носки, то ли гольфы, и странная обувь со шнурками, подошва которой была подшита несколькими слоями толстой кожи. От одежды шел приятный травянисто-цветочный запах, напоминавший мне лето.

Спрятавшись в закутке за печкой, я оделась и направилась к двери.

— Далеко не броди, заблудишься! — кинул вслед Волче.

— Разберусь! — весело ответила я охотнику.

Снова шёл крупный тихий снег. Перед домом сугробы были вытоптаны, но обнаружив, что ноги не мерзнут и в обуви ходить удобно, я решила исследовать окрестности. Несколько раз оглянувшись назад — мои следы были хорошо видны, обратную дорогу найду, — неспешно пошла вперёд, засматриваясь на живописные картины величественной природы. Нравилось мне эта первобытная нетронутая красота зимнего леса. Идти было легко, дышалось вольно, настроение улучшилось, кровь побежала быстрее, а мысли остановили свой нервный бег.

— Эх, варежки нужно было попросить, — произнесла я вслух, улыбнувшись и подышав на замёрзшие кончики пальцев.

Звук голоса напугал небольшую серебристо-серую сову, что, оказывается, сидела прямо передо мной на толстой ветке. Она шумно взмахнула крыльями и перелетела на соседнюю сосну.

— Привет, красавица! Надеюсь, ты в человека не превратишься?

Невероятные глаза медленно моргнули, и сова отвернулась от меня в другую сторону, чуть приподняв крылья.

— Ну, не обижайся, ты чего? — но ночная хищница вновь взлетела, и, сшибая кончиками крыльев снег с веток, улетела прочь.

Эта картина была последней, что я увидела. От сильного удара по голове в глазах потемнело, и я полетела в чёрную пропасть…

— Да, еще на неделю! Да, за свой счёт, Марин! Ну… Проблемы возникли семейные, нужно срочно решать. Нет-нет, никто не умер, все здоровы. Да. Спасибо!

В дверном проёме, сложив руки на груди, стояла тётя.

— Рассказать мне ничего не хочешь?

— Хочу. — дядина жена в какой-то степени заменила мне если не мать, то добрую няню. — Сядь рядышком, а?