Чтение онлайн

— Яга у неё всего одну ночку выпрашивала. Мол, муж у тебя пригожий, дай испробовать, не то выем из него всю душеньку и станет нежитью поганой. Всех вокруг сгубит и сам кончится — сотлеет, в прах обратится. Пришла она в ту ночь ко мне, Марья-то. Плакала, жалилась, совета спрашивала. А что я? Славка неожиданно с сочувствием положил ладонь на плечо Золика, но тот, кажется, и не заметил.

— Я бы Ивана своими руками... До зорьки не досидела, совушку свою к Яговой избе послала с согласием. А та будь такова — в ступе примчалась чуть ни свет. Только не Иван ей нужен был...

— Кощей! — ахнула я от догадки. — Она Кощея найти хотела, раз Марья никому места не выдаёт.

— Ну вот, у нас конкурентка нарисовалась! Что ты там предлагала — выманить? Связать? Сосуды на поверхность втащить? Что?

— Марьин сосуд уничтожить нужно. — Ворон прямо смотрел мне в глаза. — Совсем.

— Но тогда две души будут в одном теле, и как одна победит другую?

— Пока не знаю.

— Не знает он! Я домой хочу! — заорал Славик. — У меня там отец один! А ты мне про грёбаные сосуды. Мой тоже там, на полочке, что ли? Тогда и его грохайте!

— Как уничтожать — убивать? — перебила я купца. — А если ты ошибаешься? Она там сидит как живая. Лешак ей водицу подносит, Золик! — мне страшно было представить, что женщину в темном бревенчатом углу придется лишить жизни.

— Душу он ей бережёт, чтобы не ссохлась, чтобы доброту принимала, пока Яга бесчинствует на воле. Брошенные души усыхают, становятся крупинками песка. Мама рассказывала сказку про дэва, заключенного в кувшин. У него не было тела, а душа осталась лежать на дне моря, пока сеть рыбака не подцепила сосуд. Влага не дала душе погибнуть, питала её триста лет. Три желания исполнил дэв и стал свободен.

— Чёрт! — Мстислав хлопнул себя по лбу. — Так и нам нужно! Три желания! Бабку эту найти. Тело ёё, в которое душа возвращается. Уж себе-то она сосуд делать наверняка не стала. Валяется трухлявая на своей печке и пережидает, душу отводит! Вот ведь стерва! С Иваном развлекается! Это прямо виртуальная реальность, мать её!

— Ну, найдём мы тело Яги, и что?

— А то! Шантаж организуем.

— Слав, ты сам себя слышишь? И кто из женщин выберет старое тело вместо молодого? Останется в Марье на веки вечные, и плакала наша ягода.

— И то верно, — приуныл купец. — Ладно, тогда возвращаемся к первоначальному плану: достаем Марьин сосуд и уничтожаем. Только нужно Ягу отвлечь. Она тебя вон за пять вёрст почуяла и примчалась.

— Ивана попросим? — с надеждой глядя на Вороновича предложила я. — Ну, чтобы отвлёк?

— Сексом? — нервно хохотнул Славка. — Да его теперь, когда ты ему всё рассказала, стошнит, а то и вырубит от омерзения.

— Не надо Ивана, — Золик смотрел себе под ноги. — Я отвлеку.

— Ты чего, Василёк? Болит? Медсестру позвать?

— Нет, пап, сон плохой приснился. Странный такой.

— Это просто остатки наркоза из тебя выходят.

— Нет. Это как будто правда. Я Бабу Ягу видела, представляешь? Прямо как в сказке. Живую!

— Ну, ничего в этом нет удивительного. Вот если бы ты мертвую Бабу Ягу увидала, я бы всполошился! — засмеялся отец.

— А ещё меня Кощей целовал.

— Ну, и как тебе? Понравилось?

— Знаешь, он ведь словно любит меня. Ну, я так чувствовала. Любит и ждёт, когда я в ответ полюблю.

— А ты полюбишь?

— В том-то и дело, что вроде как. Но разве можно Кощея полюбить, да ведь?

— Вот мне интересно, а что за препараты тебе вводили. Какие забавные эффекты даёт их применение!

— Ну пап!

— Не обижайся, Жека, спи. Я рядом!

— Дяденька Лешак, миленький, подскажи мне средство! — руки с тоской гладили шероховатый ствол вечного дерева. — Кощей меня…, а я ведь и не знала, что он, как Яга, может любым прикинуться! Сам знаешь, что ему на роду написано, так вот я та самая и есть. Та самая... Не от того ли Марья меня на свою сторону тянула и чистоты требовала? Дяденька, помоги же! Если не спасусь — лучше в омут!

Птицы шумели так сильно, что я не слышала даже собственных слов. Лицо, угадывающееся в рисунке коры, оставалось недвижимым.

Ну хватит. Нужно решать задачи в порядке поступления. Я вытерла слёзы и оттолкнулась от дерева.

— Не в этом, так в другом пособи! Где мне подземелье искать? Прутик твой я потеряла, теперь и не найду. И ёжик у Марьиной души в ногах сидит. Без твоей помощи не обойдусь, мне ведь ещё и Ягу отыскать нужно. Где она живёт-то? И смотреть пыталась, но не вижу, дяденька!

Жёлто-черная птица размером с голубя сорвалась с верхушки, села на нижнюю ветку прямо перед моим лицом и неожиданно визгливо закричала. Тут же подвыванием ей ответил Меченый, гревший на солнышке серый бок.

— Вот я дура! И правда, нюх как у собаки... Тогда ведите!

— Серьёзно? — изба, которая, как гласили сказки, должна быть на курьих ножках, стояла на земле и никакого намека на её двигательную активность я не заметила.

Вход в Марьино царство был и то гораздо заковырестее. Кривовато висящая серая от времени дверь на удивление не скрипнула, внутри было чисто и пахло травами и еще чем-то ягодно-цветочным. Большая не белёная печка, стол, лавки, полынный веник в углу.

— Проходи, — Яга стояла у окна, скрестив костлявые руки. — Гостевать или дело пытать?

— Я...

— Гостевать так гостевать. Садись.

Послушно сев на широкую лавку, в который раз отругала себя за торопливость.

— Стало быть, срок мой пришёл. Чему быть, того не миновать. Только ты зачинщику передай — не бывать никому заместо меня! — лицо Яги изменилось, превратившись в страшную маску. — Слыхала про дуб? Припадала?

— Дуб? — рука нащупала в кармане деревянного ворона. — Да, была рядом. Припадала.

— То-то же! Вот он тебя и подцепил на дубовый-то сучок.

— Кто? — я начинала путаться в происходящем, рушились догадки, воздвигались из зыбкого песка новые.

— Он самый, кому тебя пропрочили, кликуша.

— Послушайте. Врать не буду — дуб мне даёт силу видеть, как все говорят, кликушествовать. Но я не понимаю, о ком вы говорите, бабушка.

— Несмышлёная совсем, вот уж точно — горюха.