Чтение онлайн

Большое и совсем недавно сильное тело придавливало к земле. Боль в подвздошье при каждом движении разлеталась по каждой косточке, добегала до кончиков пальцев, обжигала олову. Я все пыталась и пыталась освободиться, пока мертвый Славка не сполз влево. Размазывая кровь и холодную грязь, на крови замешанную, я пыталась вытянуть ноги. Пережидала, давая себе отдохнуть, и снова толкала, толкала во влажный мужской бок. Наконец удалось выбраться и даже встать на четвереньки. Застывшие глаза Меченого поблескивали в лунном свете. Доползла до волка, села на колени, наплевав на промокающие юбки. Кровь была везде, от нее всё равно не спастись. Полнолуние. Время видеть нечисть, время видеть…

— Спасибо тебе, дружище! — я провела пальцами по шраму, пересекающему морду. — Кто бы ты ни был, вина твоя искуплена. Беги за радугу, серый волк!

Вставать было трудно, но я поднялась. Иван ошибся, думая, что убил Марью. Что будет, когда обнаружит настоящую? Нужно успеть предупредить, но как найти дорогу? Как опередить убийцу?

Удивительно, но теперь мне совсем не важна была волчья ягода и волшебный отвар из неё. Я не хотела платить жизнями за свое возвращение. Не хотела.

— Привет! — улыбающийся Егор прислонился к косяку. — Ругать будешь?

Невыносимая обида жгла сердце, но ссориться при Эле не хотелось.

— Нет.

Муж в два шага оказался у кровати и уткнулся в шею. Чужой. Нежеланный.

— Я на авторынок и обратно, ребята ждут. Соскучился. — он целовал меня всё жарче, поглаживал грудь, и вчера еще я бы распахнулась навстречу, приняла и разделила бы с ним восторг соединения, но сейчас не чувствовала ничего.

— Болит? — по-своему истолковал Егор мою холодность.

— Очень!

Только не плакать, только не начать обвинять. Не хочу слушать лживых оправданий. Или хочу? Пусть убедит, пусть уговорит. Я глубоко вдохнула и на выдохе выпалила:

— Зачем тебе пистолет?

Луна издевательски смотрела сверху. Что, мол, кликуша, сама дорогу найти не можешь, немощь? А я и правда не знала, куда сворачивать после пенька, мимо которого выходила на поляну с дверью. Друг мой Меченый больше не укажет верный путь. Перешагивая через трупы волков и поскальзываясь в подмерзающей крови, я добралась до пня и остановилась. Куда теперь?

Легкое зеленоватое свечение двигалось навстречу.

— Колючкин! — приглаживала твёрдые иголки, мизинцем почесав мордочку у влажного носика. — Ты настоящий друг! Только мы не успеем все равно. Этот урод убьёт Марью, его никто уже не остановит. И только я в этом виновата, ёжик. Только я.

Мы брели среди мрака, и не было сил плакать, потому что раскаяние не тушилось слезами. Сожаления не гасились солёной водой, она лишь разъедала душевные раны. Гулкий звук расслышала не сразу, а он приближался и пугал. Кто-то нёсся нам навстречу сквозь бурелом. Морда гигантского лося вынырнула из зарослей внезапно, но не страх меня накрыл — радость.

— Дядька Лешак! Спасибо! — большое животное, вокруг которого вились мотыльки и светлячки, опустилось на колени, давая мне возможность забраться на спину. Подхватив Колючкина, я перекинула ногу через выпирающий хребет и вцепилась в неожиданно длинную и густую шерсть на загривке. Боялась, что упаду, но лось двигался непостижимым образом, словно летел над землёй, не причинив никакого дискомфорта, не позволив соскользнуть. Я прижалась к остро пахнущей звериным потом шее — так ветки с нарождающимися листочками не хлестали по лицу.

— Какой пистолет?

— Понятно.

— Что тебе понятно? — Егор начинал злиться, и меня пугал холодный свет глаз, из синих превращающихся в темно-серые. — Ты что-то услышала и напридумывала себе чёрт знает чего!

— Я не напридумывала! Куда вы с Мишкой вчера ездили, а? Молчишь?

— Ко мне он приезжал, в мастерскую. Тачку раритетную привезли, смотрел.

— Тачку?

— Жень, я не понимаю, из-за чего мы ссоримся. — муж примирительно улыбнулся. — Это из-за болей ты раздражаешься? Хочешь, массаж тебе сделаю?

— Массаж мне Эля сделает! — взвизгнула я неожиданно для самой себя.

— У тебя истерика, любимая. Если хочешь, я выйду.

— Вы ходили к Славке. И не смей отпираться. Вы ходили к нему с пистолетом! Вы ему угрожали, да? Или ты приставлял дуло к его виску, чтобы он иск забрал?

Молчание было хуже лжи.

— Значит, правда ходили, — я обхватила голову руками. — И он согласился? Конечно, если тебе угрожают оружием, согласишься. Ты ведь не стрелял в него?

Егор прошел через комнату и остановился у окна.

— Боже… Ты стрелял в человека?! Ты?! Как ты мог?

И тут мужа прорвало:

— Стрелял, да! Стрелял! И еще выстрелю, если эта сука только попробует приблизиться, если дышать рядом с тобой посмеет! Поняла? Я его глотку перегрызу за тебя.

Он был страшен. Все рассказы о горячих точках и ранении, которые я слышала от общих знакомых, вдруг перестали быть просто фактами. Я видела изнанку войны. Сломанную психику, отодвинутые за горизонт границы человечности, я видела принятие убийства как средства. Смерти, как обычного явления.

— Ублюдок Мишку ранил, хорошо, что просто царапина. Но ранил! Ты понимаешь это? Твоего,***, брата!

Мат стал последней каплей.

— Уходи! Я не хочу тебя видеть.

— Что ты сказала? — Егор навис так угрожающе, так неожиданно грубо, что я зажмурила глаза.

— Уходи…

Он не грохнул дверью, не врезал кулаком в стену, не накричал. Просто выпрямился, и взгляд его омертвел.

— Вы чего тут ругаетесь с утра пораньше — заглянувшая Эля выглядела встревоженной. — Жень, что случилось?

— Элька, я, кажется, развожусь…

****

Вот и терем. Лось опустился, дав мне сойти на землю.

— Спасибо! — шепнула я в большое островерхое ухо и опустила Колючкина на землю. — Ищи хозяйку, ёж. Ищи быстрее, времени у нас нет.

По всем у было видно, что Иван сотоварищи еще не вернулся. Я оббежала терем, пугая спящих слуг. Марьи нигде не было. Выскочила во двор и свернула на задний двор к большому сеннику. Большая дверь со скрипом подалась вперёд, и я заскочила внутрь. Золик и Моревна спали прямо на куче прошлогоднего сена. Ворон сдержал слово.