Чтение онлайн

— Вставайте! — громко приказала я. — Иван едет Марью убивать!

Моревна вскинулась первой, прикрывая рубашкой полные груди.

— Кликуша?

Я шагнула ближе и втянула воздух. Дыхание было обычным, человеческим.

— Марья, тебе бежать нужно, схорониться у Лешака или еще где. Муж тебя убивать едет.

— Откуда спознал? — Моревна обернулась на любовника и принялась быстро одеваться. — Кто донес про измену?

— Никто. Не знает он. Ему княжий престол нужен, перевела я взгляд на совершенное тело Золика. Он выглядел не к месту счастливыми и умиротворенным. И я бы порадовалась за влюблённого мужчину, если бы не надвигающаяся опасность.

— Чего лежишь, Ромео хренов! Беги!

Ржание въезжающих во двор лошадей заставило поежиться.

— Не успели.

Марья перекинула полураспущенную косу за спину.

— Княжий стол, стало быть…

— Беги, дура!

Богатырка качнулась ко мне и улыбнулась:

— Не по Ивану честь — на пятки мои глядеть. Пусть в очи взглянет!

— Сбегай, любезный дружок, за кольчугою моей легкокованной, шелом мой прихвати, да меч, батюшкой даренный… — Марья выпрямила спину, подняла подбородок, застыла статуей на пороге сенника.

— Маш, у него целая дружина, не одолеешь ты их! Он Мстислава зарубил! И волков его! И голову тебе отрубил, думал, что отрубил. Что тебе, но там не ты— запуталась я в попытках объяснить происходящее и потянула женщину назад.

— Сталоть, и впредь не пожалеет головушки моей. Да ну на моей стороне правда-матушка. Не тот богатырь, кто ростком вышел, а тот кому наука впрок.

Мы замолчали, вслушиваясь, как Иван мечется по терему и орёт на слуг. Из оружейной бегом вернулся Золик. Марья неспешно, расправляя складочки, накинула на рубаху тончайшую серебристую кольчугу, подпоясалась, надела шлем, и я почувствовала, что передо мной не ведунья — сильная духом воительница. Золик встал рядом, оттеснив меня плечом. В руках у Вороновича полумесяцем поблескивал булат.

— Возьми! — Марья, не оборачиваясь, протянула какой-то камень, и я зажала его в ладони. — Коли смерть нам придёт и надежи не останется, беги к Кощею, проси спасения. Уважит он тебя.

— С чего бы?

— Слышала я побасенки его. — Марья замолчала.

Характерное позвякивание оружия о латы и кольчуги приближалось. Облако неверного света огибало стену терема и двигалось на задний двор. Моревна шагнула вперед.

— Ночь-полночь, а мужнина жена не на пуховых перинах, а на брань собралась? — Иван остановился, подняв руку. Дружинники вняли приказу. — Вижу, любушка, люди верные с тобою. Грозна рать, вело сильна! Никак изменила обетам свадебным? Не люб тебе Иванушка? Не того поля ягода? На чужого суженого влезла, сучья дочь?

— И кто же меня поносит? Что за пёс шелудивый гавкает? Уж не убивец ли? Уж не Иван ли, что к батюшке моему отравщиков подсылал, а жене своей голову рубил?

— Прознала про отравщиков? Небось, ты их и отвела от князя.

— Я, Иван-княжий сын. Что же стоишь? Али рубиться передумал? Али руки силу потеряли, пока серых волков изводил? Так ты приляг-отдохни, силушку свою богатырскую наспи. Али медку хмельного глотни. Больше ей взяться-то неоткуда.

— Ведьма! — хрипло крикнул Иван и замахнулся мечом.

Я прижалась к створке двери и с ужасом наблюдала за поединком мужчины и женщины. Уже через минуту всем, в том числе и Ивану, стало ясно, что Марья бьётся искуснее, она выносливее и быстрее. Только об одном забыла Моревна — заплетенные волосы металась за спиной и взлетели в воздух при резких движениях. Забывшись в очередной атаке, богатырка мотнула головой, и Иван ухватил русую, толщиной в руку, косу. Марья дернулась, упала на колени, и муж, не медля ни секунды, вонзил клинок ей в шею.

Позади него раздались испуганные вскрики. Слуги, разбуженные сначала мною, а потом хозяином, выскочили полюбопытствовать, что происходит.

Иван оттолкнул ногой обмякшее тело. Марья упала на землю, шлем откатился. Страшное, нечеловеческое лицо княжича обратилось к Золику, который бесстрашно шел на убийцу, поводя из стороны в сторону клинком.

— Прислужей порешите. Всех до единого! — приказал Иван дружине и, уверенный в том, что воля его будет исполнена, повернулся к Вороновичу. — А вот и дружок жёнин. Сладка была Марьюшка? Сам ведаю, сладка. Слаще мёду.

Они шли по кругу, присматривались.

— Кликуша! — вдруг крикнул Золик. — Жена у меня есть, найди её. Помоги. Плохим был я мужем. — и сделал быстрый выпад.

Иван успел отскочить, оскалился, снова пошел по дуге:

— Оскоплю и псам мясцо жухлое твоё отдам, чтобы знал, как чужие перины мять.

Выпад. Звон металла, хриплый выдох. Отступление. Свист булата, вскрик. Снова кружение.

Со стороны терема неслись страшные крики. Женщин и мужчин безжалостно убивали. Закусила кулак, не понимая, что делать, и получится ли спастись второй раз за ночь. Вопли умирающих были невыносимы, и я заткнула уши, опустившись на землю, устланную соломой. Колючкин, задирая мордочку, нюхал воздух. Матушкино подарение, говорила Марья.

Золик что-то выкрикнул на незнакомом языке, развернулся, но меч Иван был быстрее. Воронович рухнул на колени, зажимая рукою живот. Он что-то говорил, но расслышать было невозможно: дружина бесновалась в смертоносном раже, забивая уже мертвых, не в состоянии остановиться, опьянев от вседозволенности и крови.

— Кликуша! — хохотнул Иван. — Выходи, словечком перемолвимся!

— Колючкин, сослужи мне последнюю службу, — взяла я ежика на руки и убрала за спину. Прятаться больше не имело смысла. Меня все равно поймают и изрубят, как несчастных девушек, чьи рубашки сейчас белели в темноте, напитываемые горячей невинной кровью.

— Ай да павушка! Ай да лебёдушка! — издевался княжич.

Я и вправду выглядела ужасно — в засохшей крови, растрёпанная. Ну и что. Какая разница, все равно умирать.

— А сам-то? Боров навозный! Урод!

— О-на! Смела! — Иван воткнул меч в землю и оперся на него. Устал. — Будешь мне служить? Не обижу. Кощеюшку найдёшь, а я тебя уваживать буду. Всех князей одолею, стану един княжить.

— Не станешь, кишка у тебя тонка, Ванюша

Я размахнулась и впечатала в лицо Марьиного мужа собравшегося в клубок ежа. Пока княжич пытался оторвать от себя Колючкина, побежала со всех ног к входу в Марьино подполье.

Избушка спустилась по столбу сразу, я вошла и оказалась в земляном коридоре. Темень непроглядная. Сунула руку в карман и обхватила переданный Марьей камень. Он грел ладонь, и я вынула его, уверенная, что он поможет. Из центра плоской гальки бил узкий, рассеивающийся фонтаном, луч. Куриный бог. Так мы в детстве называли такие камешки. Смотрели сквозь дырочки на солнце, загадывали желания и считали, что эта находка — на счастье. Луч двигался сам по себе, чертя медленно гаснущие линии на сырых стенах. Но вот он провел вертикальную черту, и земля раздвинулась, открывая знакомую темницу.