Чтение онлайн

Прислушался, втянул грудью свежий утренний воздух. Перед ним сразу молнией возникла картина — кто где. Здесь, между деревьев час назад бегал заяц, ходил тетерев. За два дерева отсюда лиса поймала и загрызла истошно пищащую мышь. Дикий кабан фырчал, рылся в земле, его спугнула и погнула волчица. Да, волчица. Таор чуял и ее молоко.

Лес не пустой — это город с миллионом жителей и событий.

Для Волка.

«Дрей».

Им не было нужды договариваться. По взаимному молчаливому согласию встречались и сопровождали друг друга. Традиционная прогулка, а порой — и охота. Как только лицо Дрея показалось из-за деревьев, Таор первым подал голос.

— Скажешь хоть слово — отсыплю в нос, — сходу предупредил.

Шрамированное лицо Дрея расплылось в зловещем оскале. Он точно знал, что произошло вчера, был готов позубоскалить и Таор прекрасно представлял процесс. Целую минуту серый молчал, скользя за три шага слева, а затем непринужденно уточнил:

— Об хлебушек поцарапался?

Таор бросил взгляд на свежие царапины, которые Аса оставила на руках, пока сопротивлялась вчера.

— Иди в лесу заблудись, — беззлобно ответил.

Тот ухмыльнулся.

— Так она сильнее, чем кажется, раз отбилась? Или ты ее для меня бережешь?

Он прекрасно чуял, что женщину Таор не трогал. Теперь Дрею достался мрачный взгляд.

— Смотрю, ты себя не бережешь, Дрей.

— Неужели девственница? — Дрей не обратил внимание на предупреждение. Метнувшись на него, Таор успел схватить только воздух, потому что Дрей тут же дернул в сторону. Еще несколько минут стремительной гонки, и Волки рыча сцепились в клубок, нещадно мутузя друг друга по ребрам и заламывая руки.

Через десять минут утренняя зарядка закончилась. Отряхнувшись, двинули дальше. Рукопашная была стандартной процедурой — Волки грызлись между собой, сознательно поддерживая форму и авторитет.

— Так ты не собираешься ее брать? — все-таки уточнил Дрей, поправляя нос.

— Заткни уже фонтан, — Таор хрустнул шеей. Он тоже отхватил. — Не твое дело.

Они продолжали шагать рядом.

— Чего чешешься? Блох подхватил?

— Да, завелась одна.

— То есть, ты не против, что я зайду, отловлю.

— Если ты не против, что я руки оборву по плечи.

— Свои побереги, — Дрей исправил голос на серьезный. — А вообще, слышал я, что пара дружков на охоту вышли.

— Не Тиром ли один из них?

— Он.

— Предполагал. У него зуб на меня. Хочет ещё раз с моим кулаком пообщаться.

— Он знает, что ты будешь ждать.

— Он знает, я знаю. Он знает, что я знаю, что он знает... Вечные салки, — голос Таора звучал спокойно.

— Поставил бы метку и никаких салок.

— Тебя не спросил, когда и на ком мне метку ставить.

— Обессилел?! Беда, брат. Я все-таки зайду, помогу, чем сумею... Окажу дружескую поддержку, подставлю плечо...

— Не будет у тебя уже никакого плеча. И поддержку вырву с корнем.

— Ты с блохой своей разберись, чесотка.

Беззлобно перелаиваясь, они сделали традиционный обход участка границы, закрепленным за Таором, и уже почти закончили, когда услышали новость.

«Пойман Змей».

Совсем рядом! Переглянувшись, дернули на точку.

Когда добежали, допрос уже был в разгаре. Таор смерил взглядом подвешенного вниз головой нарушителя и кровожадно кружащего вокруг него коренастого Арея. Тот подвесил чужака на высокой ветке. Красиво, как полагается, но почему-то на одной ноге. Под чужаком валялся сдернутый с него зеленый маскировочный плащ. Рядом на траве сиротливо лежала котомка с нарытыми корнями.

«Эускариот», — Таор и понял и почуял с первого раза.

— Чего на одной-то? — вопросил Дрей, оценивающе оглядывая болтающуюся в воздухе вторую свободную ногу.

— Фигура такая, — серьезно пояснил Арей, вытряхивая хвою из ботинка. — Называется «лесная ласточка».

Опытный одноглазый Арей, который следил за этой частью границы, был художником в душе. Таор сходства с ласточкой не нашел, но спорить не стал. Ну видит так художник, и добро ему в зубы. Красиво подвесить нарушителя за ногу и определить в результате лесную ласточку, не каждому дано.

— Сколько ждал? — он оглядел петлю под месторождением корней.

— С ночи как пень в скрадке сидел под этими морковками, — Арей кивнул на эускарит, — пока вы, бездельники, храпака давали. Чуть ногу себе не отгрыз, до того онемела!

Таор вспомнил свою «сладкую» ночь, хмыкнул, не комментируя.

— Что говорит?

Он слегка качнул худого вора, глянув в налившееся кровью лицо. «Ласточка» полетела.

«А похож», — он весело оскалился, почесал все еще зудящую спину.

— Плачется. Говорит, заблудился, не заметил, что Хаос его попутал, перепутал, напутал... Таор, блохи заели?

— Ты о моих блохах не переживай. За своими смотри в оба.

— В кишки свали, — не обидевшись, послал его одноглазый и обратился к Змею. — Какие еще слова ты говорил? Я забыл.

— С пути сбился... — сипло молвила «лесная ласточка», паря в воздухе как раз на уровне руки. Удобно.

— Сбить — эт можно, — Дрей заинтересованно примерился кулаком к перевернутой физиономии.

— А, да, и это. Не на то дерево залез. Потерял путеводную звезду, бедняга.

— Зачем корнеплоды копаешь, фигура? — ласково спросил Таор, заметив, что неласково уже спрашивали. Об этом свидетельствовал разливающийся под скулой бордовый след кулака.

— Пощадите, бэр... Я денежки так... зарабатываю... Нехитро... У меня семья... Трое... За корни по полсеребряка дают. Краситель хороший это... Большего не знаю... Не специально я. Случайно. Хаос с пути сбил... Отпустите...

— Краситель, говоришь? — Таор с сомнением потер колючую щетину. — И что же им раскрашивают?

— Еду, кушанья. Мы же редко едим... Богатым надо, чтобы красиво... Необычных цветов... — проблеяла «ласточка».

С недоверием приподняв бровь и сочувственно хлопнув Змея по спине так, что тот содрогнулся, Таор отошел на два шага назад. Оперлся плечом на сосну, задумчиво сорвал и растер в пальцах лист мяты. Понюхал пальцы.

Арей понял намек.

— Чую я, что врешь ты так же хорошо, как ползаешь, перелетный. Раз краситель, раскрашу тебя еще немного, сизорыл... — художник сощурил глаз и примерился. — Для красоты нужна симметрия.

Дрей, который про симметрию слышал мало, с интересом уточнил:

— Почему?

Арей замер с засученными рукавами. Тема красоты его волновала настолько, что он ставил ее в один ряд с охотой.

— Ну у тебя рук сколько, серый?

— Две.

— Ног тоже две. Двое глаз, ушей на одном и том же уровне. Это симметрия. Это красиво.