Чтение онлайн

— Расскажи о себе, — с нажимом сказал. — Сколько у тебя братьев, сестер?

— Нисколько... Одна я.

— Так одна и живешь?

— С матушкой.

— А муж?

Несколько удивленная, пожала плечом, отмечая что спина Волка выражала любопытство гораздо больше голоса.

— Сбежал. Видать кровать не тем цветком натирала.

В профиль увидела, что Таор улыбнулся, помечая, что принял шутку за шутку.

— И все же... Да, вот тут... Где муж? — спросил настойчиво.

— Нет мужа.

— Умер?

Вопрос был бесцеремонен как Таор, но я даже не рассердилась. Одно дело, когда ты скрываешь беду, а другое — когда она становится достоянием общественности. В селе все знали. Я знала, что они знают и обсуждают, они знали... Все всё знали. Я привыкла об этом говорить.

— Ушел.

— А что так?

— Я бездетна, — легко ответила, усердно размазывая чистотел.

Во временем я привыкла говорить об этом именно легко. Так, чтобы и голос не дрогнул, и лицо не скривилось. А что? Правда ведь.

Трава — зеленая, корова — молоко дает, я — бездетна. У бывшего мужа уже появилось двое ребятишек, значит проблема во мне. Все пробовали: заговоры, молитвы, специальные отвары, даже позы. Не помогло.

У меня давно стало получаться говорить это без надрыва, без боли, без страданий. А вот те, кто слушал... Они столько не тренировались, поэтому начинали теряться, начинали утешать, убиваться, рассказывать истории о чудесном излечении, пытаться ободрить, советовать всякое... Больше из-за реакции собеседника, чем из-за собственных слов, я не любила обсуждать свою беду.

— Жаль, — так же спокойно как и я, ответил Таор. — Давно одна?

— Несколько зим уж, — кивнула, благодарная за ровный тон. Он не пытался ни сочувствовать, ни смотреть с жалостью. Неловкость тоже вроде не ощущал. Все-таки есть прелесть в общении со злым Волком — он не пытается быть человеком.

— Поворачивайся, — произнесла, закончив со спиной.

Таор развернулся на лавке. Меня тут же ошпарило взглядом. Грудь у него широкая, со шрамами, будто медведь когтями полоснул. Один шрам совсем свежий. Волоски с груди черной дорожкой уходили вниз, на живот, скрываясь под штанами. Резко стало неловко и жарко, будто от остывшей печи внезапно зажарило в полную силу.

Окунув пальцы в зеленую кашицу, потянулась обмазывать грудь. Под пальцами ощущались волоски, заставляя невольно краснеть. Травницы ведь лечат травами, не руками. Мы их примечаем, ищем, запасаем, готовим. Люди за лекарством к нам приходят, за настоями, отварами, и мы посильно помогаем им — знаниями в основном. Но, чтобы самим наносить... Такого опыта у меня не водилось. Даже мысленная матушка куда-то испарилась, оставив меня с мужчиной один на один.

Таор приподнял руку, разворачивая передо мной всю грудную клетку.

— Значит, с матерью живешь... Ходишь по лесу, собираешь корни, людей лечишь, — задумчиво произнес, сделал паузу и понизил голос. — Как тебе, нравится?

— Что?! — голос неестественно дернулся вверх, вниз, сдавая меня с потрохами. Будто в первый раз оглядела его плечи, грудь и сказала максимально небрежно. — Ты хорошо сложен. Но для меня это не имеет значения! Я не обращаю внимания на мужские гру... ру... фигуры! Совсем.

Он приподнял черную бровь. Янтарные глаза посмотрели на меня пристально, прямо. Я горела, я отчаянно врала. Нельзя, чтобы Волк лишнего подумал, да и не нужно, чтобы начал думать. Вдруг это пробудит в нем насильника? И вообще, пусть считает, что у нас все в селе такие... хорошо сложенные, а я их широкие грудные мышцы каждый день смазываю по два раза, уже насмотрелась и не реагирую.

— Важнее, чтобы добрый был, надежный... Заботился, — зачем-то добавила, одновременно спрашивая себя, почему открываю рот.

«Аса, миленькая, пожалуйста, вот возьми и прямо сейчас быстренько... заткнись, заткнись, заткнись!»

Уголки губ Таора еле заметно дрогнули.

— Я спросил, нравится ли тебе жить с матерью, ходить по лесу, лечить людей, — невозмутимо уточнил, не комментируя мой ответ. — Нравится ли твоя жизнь.

Кто-то невидимый плеснул кипятком мне в лицо. Я мысленно застонала.

«Мать земля...»

— А... Вроде нравится, — безнадежно ответила, мечтая, чтобы подо мной открылся погреб, я провалилась бы в его блаженную темноту, а сверху закрылась крышкой.

— «Вроде» значит... — яркие глаза откровенно смеялись, я знала, хоть и прятала свои. — Ну, вроде как, хорошо. И вот здесь.

Он повернул передо мной мускулистое предплечье со змеящимися под кожей синеватыми жилами. Вытерев мокрый лоб об собственное плечо, безропотно потянулась к бугрящимся мышцам. Капли зеленого сока щедро орошали лавку и мужские штаны. Казалось, что обоюдное молчание стремительно поглощает воздух, как голодный зверь кусками глотает свежее мясо.

— А тебе твоя жизнь нравится? — спросила, чтобы выгадать хоть немного воздуха.

— Вроде как, — ответил мне в тон. Его голос звучал с хрипотцой.

Помолчал. Кусая губы, я чувствовала, как великородный наблюдает за мной.

— Чесотка твоя и на живот попала. Смажь его тоже, — вежливо попросил, и в доказательство поскреб пальцами под ребрами. — Будь добра.

«Будь добра» Таор сказал немного недобро, с той своей твердой особенной вежливостью, отказывать которой настоятельно не рекомендуется. После невозмутимо расстегнул и спустил пояс штанов пониже пупка, почти полностью обнажив крепкий живот, похожий по очертаниям на каменную кладку. На коже красовались несколько уже побелевших шрамов.

Невидимый наблюдатель приготовил двойную дозу кипятка и со злорадным смехом облил меня им с головы до ног.

Чувствуя себя пылающей лучиной, спустилась рукой и на живот. Теплая кожа дрогнула под пальцами, мышцы напряглись. Я поняла, что не знаю, куда смотреть. На живот не могла, взгляд упорно сползал, хоть Таор и придерживал пояс штанов, рукой прикрывая смущающий обзор. Мысли стекли вниз, в голове зашумело, срочно захотелось пить. Тараща глаза, я молча начала соображать, как бы подумать о чем-нибудь непривлекательном и серьезном.

«Болезнь... Страдание... Корень... Нет, никаких корней! Болезнь... Недуг... Язвы... Строн... Палочка... Тьфу...»

На ум ничего не шло. Любые мысли скатывались по направлению ниже пояса, причем вперед и как-то вверх. Вцепившись в миску мертвой хваткой, я нервно ускорилась, зачерпывая и втирая чистотел в особенно энергичном темпе.

«Почему у него так много торса? Мой бы кончился давно... А это естественная выпуклость или уже больше чем естественная?»

— Раз мужчин нет, как справляешься? Как с охотой? — я с трудом осознала, что именно спросил Таор и расширила глаза, не ожидав настолько бесстыжего вопроса.