Чтение онлайн

Связь, которая позволила Конрону получить информацию о мятеже в столице почти в тот же день, и о которой Гирон не сообщил даже королеве, была банальными голубями. Решив в свое время завести голубиную почту, Володя приказал разыскать в герцогстве всех голубятников и взять их на службу. Собственно голубей, как и других птиц, в этом мире разводили с банальной целью пропитания. С голубями же то удобно, что еду они себе добывали сами, нужно их только выпустить, а потом они обязательно вернутся. Дешево и мясо под рукой. Почему никто не догадался использовать голубей для передачи информации, для Володи так и осталось загадкой. Впрочем, особо гадать он не стал, повелел организовать голубятни во всех значимых городах и замках герцогства, а также на пограничных пунктах. Впрочем, пока все это только строилось, да и опытных голубятников не хватало, потому временно использовали те голубятни, что уже имелись, взяв их под контроль. Пусть не всегда они располагались удобно, но от них все равно ближе до столицы герцогства или того же замка, чем от Родердона. Гирон перед поездкой и получил несколько клеток с голубями из одной такой деревеньке неподалеку от замка. Первого голубя выпустили просто для проверки, а прискакавший гонец подтвердил, что послание получено быстро, проблем не возникло. Во время же мятежа на всякий случай выпустили с небольшими перерывами сразу трех голубей, а потом еще и гонца отправили… на всякий случай. Тем не менее, Гирон верил, что голуби уже доставили весть в замок герцога Торендского и Конрон уже выводит армию в поход. И был совершенно прав.

Первым послание прочитал Джером и немедленно отправился разыскивать Конрона. Хотя чего его искать? В последнее время рыцарь повадился в спортивный зал наблюдать за тренировками Аливии, Риолы и Корта, которых обучали нанятые Вольдемаром телохранители. Первое время он, правда, недовольно ворчал, мол не рыцарскому поведению обучают: ножи кидать, драться ими, ногами бить. Потом Аливия ехидно поинтересовалась считает ли уважаемый граф ее и Риолу рыцарями.

—Дам должны их рыцари защищать, — буркнул Конрон, но ворчать перестал, просто взялся за обучение Корта тому, что он считал рыцарским искусством. Но поскольку тот наотрез отказался заниматься вместо тренировок с Аливией и Риолой, то Конрону пришлось ждать, когда они закончат. Джером ворчал по этому поводу, мол дел других нет, но не возражал, Конрон дело свое знал, да и помощники он подобрал толковых, так что собранная армия в особом присмотре не нуждалась.

—Где были те рыцари, когда нас с Кортом похищали, — буркнула в ответ Аливия и отправилась разминаться так, как показывал Володя, а после начинала кидать нож в мишень.

Джером ворвался в зал, сразу привлекая общее внимание, слишком уж возбужденным выглядел.

—Конрон… — Джером осекся, словно только сейчас заметив, что в помещении не один Конрон. Вместо этого просто протянул записку.

Новоиспеченный граф недовольно взял бумажку и мельком глянул в нее.

—Как я понимаю, началось?

—Да. Нужно выступать!

Рыцарь выглянул в окно, оглядел небо и кивнул.

—После обеда выезжаем. Я готовить войска, — развернулся и широкой походкой отправился к выходу.

Размеренная жизнь в замке рухнула моментально. Только-только все вокруг занимались своими делами и вот уже слуги бежали собирать вещи господ, забегали гонцы с приказами, коридоры наполнились офицерами, пришедшими за приказами. Корт носился везде и везде мешался: все ему было интересно. А вот Аливия, обычно первая в любой заварушке, на этот раз необычно тихо стояла в сторонке, откуда и наблюдала за суетой. Риола пыталась отправить ее в комнату, но девочка уперлась, так и простояла до обеда, пока ее не увела графиня Трастимская.

—Чего ты тут как привидение замерла? — поинтересовалась Аника, пришедшая вместе с графиней.

—Смотрю… — буркнула девочка. — Они ведь на войну все собираются… и Володя там… А я тут думаю… Лучше бы я там с Володей была, чем сидеть здесь и мучиться.

Графиня обернулась к девочке, покачала головой, но говорить ничего не стала. А вот после обеда пригласила ее прогуляться по стене. Там привела ее на надвратную башню, откуда было видно, как собирается в поход армия и колонная за колонной уходят по дороге на столицу. Рогнеда приобняла девочку, прижав ее к себе.

—Смотри, — госпожа маркиза. — Дело мужчин воевать, а наше с тобой дело ждать их возвращения и надеяться, что близкие тебе люди вернутся живыми и здоровым.

Аливия промолчала, но смотрела внимательно до тех пор, пока последний солдат не скрылся из вида, хотя и замерзла, благо слуги подсуетились и вынесли теплую шубу на меху.

Подошла Аника и тоже некоторое время смотрела за хвостом войска.

—Знаешь… когда папа уходил в последний поход, я стояла на этом самом месте… Ты не думай, я на тебя не сержусь за… М-да… глупость говорю… Не знаю даже, что хотела сказать.

—Наверное, что ты говорить не умеешь! — вдруг улыбнулась Аливия, хотя в глазах все еще виднелась тревога.

—Сама ты не умеешь! — обиделась было Аника, но тут же усмехнулась. Тревожная атмосфера вокруг исчезла. Рогнеда облегченно вздохнула, еще ссоры Аливии и Аники по поводу отца и брата не хватало.

—Все-все, девочки, — поспешно вмешалась она. — Давайте в дом, а то уже стало холодать. И горячего чая всем обязательно!

Только сейчас Аливия сообразила, насколько замерзла, поежилась и рванула в сторону дома. Аника, ругаясь на неугомонную, помчалась следом.

Глава 20

Больше всех в эти дни переживал герцог Эндорский. Известие о бунте в столице он получил лишь ненамного позже короля и сейчас размышлял что делать. Не принимая участия в заговоре, он не догадывался об истинной причине восстания и сейчас решал сложную задачу: иди на помощь королевской армии или в столицу подавлять бунт. При всем своем самомнении, он прекрасно понимал, что вел себя не лучшим образом и догадывался, что скажет ему король или, хуже того, герцог Алазорский, которого считал выскочкой втершегося в доверия к старому королю. И тот, исключительно в силу ошибки возвысил не его, преданного и умного, а нищеброда, чей род и герцогами оставались в силу ошибки. Справедливость непременно восторжествовала бы и герцогство Алазорское вскоре поделили бы другие, если бы король не приметил старого… впрочем, тогда еще молодого интригана и не приблизил к себе. А сейчас выскочка личный советник юного короля, второй человек в государстве, пусть даже председатель Совета и другой человек, кто согласно традиции и должен занимать пост советника. Раньше так и было бы, но сейчас…традиции нарушаются и страна идет к гибели, к которой Алазорский и подталкивает пока еще неопытного короля. Наверняка, что бы в мутной воде захапать что-нибудь для своего герцогства, вот и вцепился во власть, не подпуская к королю гораздо более достойных людей типа герцога Рованьорского или… его. И король в последнее время вообще перестал слушать мудрых рекомендаций от Совета. Все норовит либо сам сделать, либо советуются с тем же Алазорским или графом Танзани… или, спаси нас возвышенный боги, с еще более наглым выскочкой новым герцогом Торенды.

Потому выслушивать выговоры от Алазорского выше его сил. С другой стороны, если он немедленно пойдет в столицу и покарает бунтовщиков, то окажет королю услугу и тот, наконец-то, заметит своего верного слугу и приблизит к себе, перестанет слушать советы старого интригана Алазорского и прислушается к нему, герцогу Эндорскому.

Как обычно герцога подвела его нерешительность. Пока он взвешивал все и обдумывал куда идти и что делать прибыл гонец с приказом от короля немедленно идти на соединение с королевской армией, причем гонец, специально или нарочно, сделал так, что о послании стало известно почти всей армии. Идти на столицу после прямого приказа короля означало примкнуть к мятежу, вне зависимости от мотивов.

Кто знает, на что решился бы герцог, если бы к нему не зашел один его старый друг. О чем они говорили в шатре, осталось тайной, но из нее герцог Эндорский вышел непривычно решительный, что, впрочем, ума ему не прибавило. Выстроив войска, он объявил, что они идут в столицу на поддержку законной власти, чем вызвал общее недоумение – законная власть король, а он отдавал другой приказ. Разозлившийся герцог объявил, что все, кто ему перечат изменники, который будут казнены…

Умные люди, сразу сообразившиеся, чем пахнет дело, промолчали, а потом незаметно отделились от армии, в которой начались выяснение отношений и отправились прямо королю. Когда порядок наконец-то удалось навести спустя сутки, оказалось, что испарилась почти четверть и так уже не очень большой армии, что привело герцога в крайне отвратительное настроение – вместо спасителя страны он выступил в роли какого-то паяца, которого даже собственные солдаты не воспринимают всерьез. Усилившиеся придирки лишили его армию еще какой-то части солдат, а когда он попытался начать репрессии против беглецов это вылилось почти в восстание и потерю еще одних суток. Так что ничего удивительного, что к столице герцог Эндорский подходил в таком настроении, что даже его собственные соратники предпочитали держаться от него подальше. Однако режиссеры всего спектакля надеялись, что герцог Нинсельский, который вел к столице набранную гораздо более мощную и многочисленную армию сумеет утихомирить идиота, и возьмет его отряд под свой контроль, наведет порядок – сейчас важен каждый солдат в противостоянии с королевской армией. Единственное, что оставалось непонятным для них – почему король ничего не предпринимает. По их расчетам он уже должен был лихорадочно собирать отряды в единую армию и мчаться в столицу спасать семью и разбираться с мятежом. Вместо этого армия короля оставалась на месте и продолжала оборонительные бои против Эриха. Более того, некоторые его отряды даже переходили в наступление и громили разъезды родезцев. В общем, вели себя так, словно и не было никакого мятежа. Это сбивало с толку, заставляло нервничать, ошибаться.

Герцог Вертонский, старик, как назвал его Артон, хмуро изучил письмо и швырнул его в стену. Все идет не так и непонятно, где ошибка! Он криво усмехнулся. Его недооценивали всю жизнь. Мало кто догадывался, сколько решений в Совете на самом деле принято под его диктовку, за сколькими событиями маячила его тень. Герцог, в отличие от всех этих напыщенных идиотов, не стремился к свету, ему хватало незримо дергать за многочисленные ниточки, являясь, по сути, истинным правителем королевства. Старому королю удалось сломить сопротивление Совета, и герцог думал, что уже все, утратит свою власть, но вовремя он умер, а молодой Артон оказался крайне неопытным. Вскоре теми или иными средствами герцогу удалось добиться изгнание Алазорского, вернуть позиции Совету и снова начать диктовать свою волю.